– Нет!
– огрызнулся я, закатывая глаза после фразы:”... я не верил, когда отец обещал оставить все свое состояние школе по обучению кошек жевракийскому наречию. Но когда я снова проиграл в карты, он приказал собрать всех бездомных кошек в округе и учитель два часа талдычил им склонение глаголов!”.

– Я просто надеялся, что среди них найдется тот, кто сделает ее счастливой, - произнес я, смахивая обрывки письма с колен перчатками.
– Но, раз никого не нашлось, то мне придется на ней жениться.

Глава 22

– Что-то ты не выглядишь радостной, ласточка моя!
– ворчала няня, расшнуровывая корсет. Она бережно скатала атласную ленту, подчеркнувшую талию. Между ног у меня выпала подушка. Вторая шлепнулась следом. Внушительный бюст, как ледокол “Ленин” тут же превратился в обычную грудь. Не большую и не маленькую. Так сказать, приятной средней округлости и окружности.

– А как надо радоваться?
– спросила я, пока няня, вытаскивала заколки из моих волос.

В этот момент послышался топот и визг. Мимо дверей пробежала Тесс с криками: “Я выхожу заму-у-у-уж за графа-а-а!”. Последняя часть фразы исчезла в глубинах поместья.

– Ну не знаю! Традиция такая! Невеста радостной должна быть!
– заметила няня, понимая, что меня тревожит. За всей этой предсвадебной кутерьмой, мы забыли о том, для чего был здесь альфа.
– Кстати, конюх сказал, что ваша лошадка весь день ржала в стойле! И глаза, как он уверял, у нее налились кровью!

“Я скоро стану женой графа-а-а!”, - послышался обратный топот. Мимо двери пронеслась Тесс. На этот раз она нырнула к нам в комнату, кружась и шурша юбкой.

– О, я даже представить себе не могу, кого-то счастливей меня!
– кружилась по комнате Тесс. Няня легонько шлепнула меня по попе, мол, свободна.
– Правда он красив?! Да?! Да?! Да?!

– Да!
– хором согласились мы с няней, видя, как Тесс обнимает себя в танце и закрывает глаза от блаженства.

– Вы когда-нибудь видели более красивого мужчину?
– пристала Тесс.
– Вы видели, какие у него прекрасные глаза?

– Да!
– снова хором ответили мы с няней, переглянулись.
– Видели!

– Он рядом стоял! Я оба рассмотрела!
– проворчала няня.

– И какой из них красивей?
– спросила Тесс, глядя на нас так, словно в голове у нее розовая вата.

– Тот, которым он косился на тебя!
– проворчала няня. Тесс упорхнула из комнаты, а я посмотрела на няню.

– Не ругай ее, - усмехнулась я.
– Она просто влюблена и счастлива.

Втайне я даже немного завидовала ее счастью. Мне было знакомо это чувство взаимной влюбленности, яркое и ослепительное, теплое, как горячая кружка шоколада в руках. А ведь я могла бы кружиться так же, если бы … “в отличие от вас”.

– Радоваться, но не так! Так радоваться неприлично!
– проворчала няня, отдергивая одеяло.
– Нельзя, чтобы невеста выглядела слишком счастливой! Вот вы счастливы, но в меру. Еще бы улыбочка, и все прилично! А то сглазят!

И няня суеверно зашуршала пальцами, словно сыпя муку или песок. Здесь это означало примерно то же что и плюнуть через левое плечо.

Няня загнала Тесс на кровать рядом, укрыла нас одеялом и потушила свечу. В комнате было темно, а я лежала и смотрела в сторону остывшего камина. В камине догорали угольки, словно красные глаза. Хотелось укутаться потеплее, представляя как медленно остывает комната.

– Трям!
– послышалось где-то неподалеку. Такое непривычное в нашем доме, словно кто-то на улице перебрал струны.
– Тырлям-тырлям!

Я насторожилась. Тесс подскочила, скинув одеяло.

– Строка за строкой, рифмуя слова, всему здесь виной твоя красота, - послышался знакомый голос на улице.

– Аспен!
– выдохнула Тесс, едва не сорвавшись к окну. Но путь ей перегородила гора по имени няня.

– А ну марш обратно в постель!
– строго произнесла нянюшка, плотно задергивая шторы.
– Приличные девушки не высовываются из окна на всякие серенады!

– Ну, нянь!
– встала на цыпочки Тесс, пытаясь обойти няню с другой стороны. В своей белоснежной накрахмаленной ночной рубашке она напоминала привидение.

– Сказать я смогу тебе о любви. Ты замуж скорей за меня выходи….
– пропел Аспен, на чем-то тренькая.

Скажем так, я еще искренне надеялась, что он просто не распелся. Аспен в ноты не попадал, но попадал в душу.

Я услышала, как босые ноги сестры прошлепали к окну!

– Куда пошла!
– резко встала няня, вырастая на пути у Тесс.
– Приличные девушки на серенады не высовываются! А приличные юноши попадают в ноты! Укрылась одеялом и молча слушай! Пусть думает, что ты спишь, допевает и уходит!