Няня поднатужилась и со скрипом протащила свою софу, поставив ее под окно. Аспен не успокаивался. Не знаю, сколько куплетов было у баллады, но через час милым мне это уже не казалось. Граф действительно распелся и стал петь в два раза громче. Он все еще не попадал в ноты и жутко фальшивил, вызывая у меня дерганье глаза. Особенно, когда мелодия взлетала вверх! Тут прямо было неизвестно, недолет или перелет. Никогда не угадаешь, какую ноту имел в виду влюбленный.

– Строка за строкой, рифмуя слова, всему здесь виной твоя красота!
– выводил Аспен под окнами. Я уже еле сдерживалась. Мне казалось, что еще немного, и я схвачу сестру и скину ее с балкона ему на голову.

– Когда же он угомониться, стервец!
– ворочалась няня.
– Кажись, по второму кругу начал!

Тесс лежала рядом и мечтательно вздыхала. На секунду Аспен умолк.

– Выдохся что ли?
– дернулась няня.
– А ну быстро спать, пока не начал снова!

– Может, струну порвал!
– спросила Тесс.
– А может, замерз?

– Хорошо бы!
– не выдержала няня. Первые десять секунд я просто не верила в тишину. Мне казалось, что я родилась под эту балладу и умру под нее!

– Строка за строкой, рифмуя слова…

Послышался звук, словно встает няня. Она размяла плечи, одним рывком распахнула окно, пуская в комнату холодный воздух.

– Сейчас я как я выйду за тебя замуж! Прямо из окна!
– рявкнула няня в зимнюю темноту.
– Вот уже ногу перекидываю! Когда вторую перекину тебя ничего не спасет! Понял? Уйми свою… эм…

– Леди Нянюшка, это мандолина!
– послышался голос Аспена.

– Я тебе сейчас мандолины оторву!
– заорала няня.
– И этот… как его…. габой! Тьфу!

– Простите, но баллада еще не закончилась! Я допою и покину вас!
– крикнул Аспен.

Только она закрыла окно, послышалось: “всему здесь виной твоя красота”.

Я отчетливо слышала, как где-то на первом этаже открылось окно.

– После смерти миссис Шепард, я обещал не жениться! Так вот! Я готов выйти за вас замуж! Только прекратите!
– послышался голос мистера Шепарда.

– Там немного осталось! Восемьдесят четыре куплета!
– послышался ответ.

Няня взвревела так, словно выломает подоконник. Я просто смеялась, а Тесс требовала пустить ее к жениху.

– Послушайте молодой нелюдь!
– донесся до меня незнакомый голос. Кажется… Погодите? Откуда он у нас в доме? А! Это же … Я вспомнила странного мужчину в очках. А что? Он разве не уехал? Или отец пригласил его погостить у нас? Или папа уверен, что герцог передумает?

– Почему нелюдь!
– донесся возмущенный голос Аспена.

– Потому что люди так над другими людьми не измываются!
– рявкнул гость.

– А что вы там делаете?
– удивленно спросил Аспен.
– Вам же отказали, кажется! На вашей невесте женится мой друг?!

– Не ваше дело, - послышался голос учителя музыки.
– А вам я советую уйти! А то я сейчас как выйду, и вы получите диезом по бемолям! Так что чистенько возьмете си второй октавы.

Окно закрылось.

– Постоял наш удивленный граф! И начал собираться!
– обалдевшим голосом произнесла няня. И правда, послышался звук отъезжающей кареты.
– Вот! Вот за кого нужно было замуж выходить!

Глава 23

Няня шугнула нас от окна: “Приличные девушки должны прислушиваться, чтобы неприличным мужчинам не было на что смотреть!”.

И она строго посмотрела на наши рубашки, облегающие фигуры сверху.

– Марш в кровать!
– буркнула она, плотно задергивая шторы. В комнате стало совсем темно.

– И так репутация у нас не ахти!
– ворчала няня, скрипя софой. Она укладывалась спать.
– И так все думают, что мы - не девственница! А тут еще мужика какого-то в дом притащил мистер Шепард! Завтра сплетен не оберешься! Тьфу! Сейчас посплю, сил наберусь, и завтра все выскажу! Тоже мне, учитель музыки! Надо было им в Аспена кинуть! Пусть учится!

Бормотание становилось все тише и тише, а потом его сменили глубокий вдох и выдох, похожий на рык. Я точно знала, что няня - не оборотень. Но рычала она так, что в лесу волки спать боялись.

Когда в комнате стало тихо от счастливых всхлипов: “О, мой Аспен!”, а привстала, стащив с себя одеяло. Неприветливо холодная комната заставила поежиться. Соприкосновение босой ноги с полом напоминало ожог.

– И куда это тебя понесло на ночь глядя?
– послышался голос няни.
– Писить и спать!