– А! Это мой давний друг! Ричард Моэль!
– обрадовался Аспен, опустив глаза в письмо.
– Видишь! Он готов немедленно приехать и сделать предложение! Он очень благородный человек и, к тому же, знатный!

Аспен пошуршал письмом, переворачивая его. Конверты съехали на сидение.

– Подумать только! Представляешь, однажды нам с тобой так же придется сидеть и думать, кому отдать дочерей!
– изумился собственным мыслям Аспен.
– Представь себя отцом, который выдает свою дочь замуж!

Сам от себя того не ожидая, я вырвал письмо, пробежал по нему глазами. Моэль… Моэль… Знакомая фамилия. Мо-эль…

– Погоди! Это тот, который приезжал к мне на бал осенью два года назад?
– спросил я, а память услужливо подбрасывала образ.

– Он самый!
– закивал Аспен.
– Он очень добрый и любит играть на скрипке!

– О, нет! Он умеет играть и на виолончели! И даже на контрабасе!
– произнес я, отчетливо вспоминая красавчика с ослепительной улыбкой.

– На счет этого не знаю, - сознался Аспен.
– А откуда такие сведения?

– Если мои горничные - скрипки, то кухарка явно виолончель! Моэль! Тот самый, где бы он не появлялся, дети начинают резко походит на него!
– сощурил я глаза.

– А еще он любит лошадей! Мисс Эрцилия тоже их любит!
– заметил Аспен.
– В этом они похожи, и смогут найти общую тему для разговоров!

– Вот оно что! А я то думал! Моя прежняя кухарка, хоть и была похожа на старую лошадку в свои шестьдесят, однако, родила!
– прошипел я.
– А я грешил на счетовода! После визита Моэля, у меня три горничные ушли в декрет, а скоро под окнами будут бегать моэлики!

– Тише, тише, - заметил Аспен, глядя на меня встревоженно!
– Друг мой, что с тобой?

– Он не пропустит ни одной юбки в радиусе километра!
– резко произнес я, чувствуя, что уже не могу остановиться.

– Но в радиусе километра от усадьбы Шепардов девственный лес! А горничных мы попросим уволить!
– заметил Аспен.

– Ловелас в душегрейке продолжает бежать!
– произнес я, вырывая из рук Аспена письма.
– Дальше у нас кто?

Я посмотрел на конверт с двух сторон. Моррис Аттон!

– Моррис Аттон!
– скривился я, небрежно срывая печать и бросая конверт под ноги.

– Это тот самый, который однажды выиграл в карты карету!
– заметил Аспен.

– А до этого проиграл поместье, ренту, земли и невесту в день свадьбы?
– произнес я, сминая письмо и бросая на сидение.
– Дальше! Джеральд Баторн! Сразу нет!

– Это почему?
– удивился Аспен.
– Он замечательный человек! У него очень знатная и богатая семья!

– Дарагой друг пишу тибе… - прочитал я первую строчку.

– Да, он немного не грамотный!
– сознался Аспен, заглядывая в письмо с кривыми строчками.

– Я … пришол к такому вываду щто гатов женится!
– прочитал я, скрипнув зубами. Мне хотелось испепелить его сразу.
– Семья богатая. Могли позволить себе отличных учителей! Но при этом вот результат! Следовательно, или он непроходимо туп. Или недостаточно прилежен, чтобы выучить как правильно пишется слово “что”!

Письма летели в разные стороны.

– Глист!
– вынес вердикт я, вспоминая некого Артура Хэмшина.

– Да, он не отличается физической силой, но… - спорил Аспен.

– А если ей станет плохо? А? И ее придется нести на руках? Не будет же он ее за ногу по лестнице тащить?! И считать головой ступени?!
– рычал я, бросая еще одно письмо на пол. Там, уже валялись дохлые надежды, чаяния и ожидания лучших женихов столицы.
– А если вот так вот они поедут в лесу, на них нападут разбойники, то…

– А мы скажем им, чтобы они не ездили по лесу, - возразил Аспен.
– И дома всегда будет сильный слуга, который сможет донести мисс Эрцилию до кровати!

– И так бережно накрыть одеялом, что трехлетние дети потом будут с легкостью носить на руках своего тщедушного отца!
– фыркнул я.

Внутри все закипало! Еще бы! Я ожидал увидеть достойных женихов! А тут просто сборище доходяг, бабников, картежников, идиотов, уже просадивших наследство, еще просаживающих наследство и мечтающих его просадить!

– У меня складывается впечатление, - начал Аспен, когда я дернул печать последнего письма.
– Что тебе просто понравилась мисс Эрцилия. Но ты боишься себе в этом признаться!