— Понятно, — хмыкнула наставница. — Я бы, конечно, провела рефакторинг и упростила часть заклинания, отвечающую за движения. А то у тебя глаза, голову, конечности и туловище приходится заклинать по отдельности, но при этом следить, чтобы они двигались как одно целое. А вот с подсветкой глаз ты отлично придумал. В целом, для заклинания, созданного за короткое время с нуля, да ещё и в условиях перестрелки, это очень сильно.

— Я же говорил, что магия крови похожа на программирование, — икнул дремавший в кресле Кортус.

А я во все глаза уставился на Эмильду.

Сейчас, даже несмотря на грязный плащ, который она так и не сняла, выглядела наставница очень мило. Короткие рыжие волосы растрепались так стильно, будто бы так и было задумано с самого начала. Голубые глаза вновь с интересом бегали по написанной мной формуле. Она каждый раз мило морщила носик, когда пила чай.

Но уставился я на неё не только из-за этого.

— Что такое? — проворковала она со смущённой улыбкой.

— Ты сейчас выдала самую научную фигню за всё время нашего обучения.

Эмильда в ответ фыркнула.

— А что ты хотел, я профессор гемологии как-никак. А меня заставляют преподавать вам никому на хрен ненужную историю магии. Нам ещё целую неделю с ней мучиться, — она вновь поморщила носик, отпивая чай. — Если что…

— … ты так не говорила, — с улыбкой закончил я за неё.

— Эмильда, — сквозь дрёму пробормотал Кортус. — А в этой истории магии говорится, как можно убить вампиров?

— Понятия не имею, — сказала наставница, возвращаясь к моей формуле. — Откуда такой интерес?

— Просто мы с Лестером — Разящие вампиров. Но я до сих пор понятия не имею, как их убивать. А ведь скоро Последнее истребление.

После этих слов Кортус засопел. Эмильда же мило хихикнула.

— Альберто, ему больше не наливать! — крикнула она в холл.

Я предлагал Эмильде и Кортусу остаться в особняке Донжи на все выходные. Мало того что они очень помогли мне, так я ещё и начал чувствовать некое единение с ними после всего пережитого. Даже к Кортусу. Этот немногословный, и, безусловно, странный донор, с каждым днём вызывал во мне всё больше уважения.

А с Эмильдой оказалось весьма приятно и весело проводить время. Даже с учётом перестрелок и смертельной опасности.

Но оба отказались от моего предложения. Кортус хотел побольше времени провести с отцом, пока были выходные. Эмильда же проворчала что-то насчёт кипы проклятых бумаг, которые ей нужно успеть заполнить к началу недели. Так что ближе к ужину они меня оставили.

Хотя у меня и без этого было полно дел.

Сначала я наведался домой к лейтенанту ла Ром. В полицейском участке его не оказалось, а дёргать его на службу в выходной день я не захотел. Поэтому, сидя в его уютной небольшой квартирке в Старом городе, я рассказал всё о прошлой ночи.

— Так значит, перестрелка всё же была, — сказал он задумчиво.

Я кивнул.

— К тому же в ней замешана повстанческая организация.

Очередной мой кивок.

— И при всём при этом из Кровавого Инквизитория поступил прямой приказ не соваться в Новый город из-за возможной перестрелки, — пробормотал он.

Выжженный символ на моей ладони вдруг зачесался.

— В смысле не соваться? Разве это не дело полиции?

— Если здесь замешаны повстанцы, то это дело Инквизиторов. Ко всему, что касается личной безопасности Императора, они ни за что не подпустят полицию.

— И что же мне теперь делать с моим серебром?

— Боюсь, расследование вашего дела будет приостановлено, раз здесь замешана эта «Новая кровь».

— Надолго?

— Пока не получим добро с верху. Другими словами, пока не будет уничтожена «Новая кровь».

Я сжал ладонь в кулак, пытаясь унять выжженный символ. Ржавая кровь, у меня оставалось всего три недели, чтобы найти серебро. А тут сама Инквизиция решила вставить мне палки в колёса.

Ладно, похоже, придётся заняться этим делом самому, как я и планировал. Найденный револьвер в этот раз я оставил при себе. Ни к чему отдавать его полиции, раз расследование приостановлено.

Теперь всё зависело только от меня. Как удачно, что судьба свела меня с бандой Сиплого. Быть может, им удастся что-нибудь выведать. И оставался ещё бал у Дорили.

Остаток ночи я провёл, изучая бухгалтерские книги Дома Донжи. Альберто поработал просто отлично. Расходы столичной резиденции снизились более чем вдвое. То же самое случилось и с нашим фамильным гнездом в Донжи. Дворецкий даже передал мне возмущённое письмо дяди, в котором тот ныл, как ему не хватает рабов.

Для меня же главным успехом было то, что нам теперь хватало денег на содержание армии. С учётом замороженного строительства в Донжи мы даже частично покрыли зарплаты рудокопов.