– П-привыкли, - отозвалась Леанте еще тише.

– А ты?
– он вернулся и нежно дотронулся до ее виска, приласкал пальцами щеку, подбородок, открытую шею.

– Я тоже, - бледно-розовые губы чуть заметно шевельнулись.

Берт не удержался, приподнял ее голову и прильнул к манящим губам поцелуем. Ладонь накрыла oбнаженное плечо – под подушечками пальцев отчетливо прoступила гусиная кожа.

– Ты замерзла?

Вторая ладонь легла Леанте на затылок. Берт с наслаждением проследил ею всю линию позвоночника, спустился на поясницу, едва заметным движением привлек жену к себе.

– Не успела одеться…

– И не надо.

– Погоди, я…

– Не бойся.

Он развернул Леанте спиной к себе. Снова перехватило дух от красоты, открывшейся взгляду. Его собственное тело реагировало весьма недвусмысленным образом: желание теснилось в груди, разливалось по жилам, сворачивалось в паху тугим узлом. Он сдернул с себя рубашку и обнял жену со спины. Разгоряченной груди коснулась приятная прохлада ее кожи. Он приник поцелуем к затылку Леанте под собранными в узел волосами. Долго, медленно скользил губами по изгибу шеи до острой косточки на плече,терпеливо дожидаясь от жены хотя бы намека на стон удовольствия.

Невыносимо хотелось прижать ее к себе так крепко, чтобы не вырвалась. Наклонить над кроватью, ворваться в ее тело стремительно, страстно, позволяя грубому желанию взять над собой верх. Но что-то подсказывало Берту, что, обретя вожделенное удовольствие, он лишит себя чего-то неуловимого, нo очень важного.

Его ладони никогда прежде не дарили подобной нежности ни одной женщине. Берт ее не то чтобы стыдился – он ее попросту не знал. А к Леанте хотелось прикасаться бесконечно, бесстыдно погла?ивать стройное тело, постигать все его изгибы, округлости и впадинки, от которых учащается дыхание и хмелеет голова.

Леанте вдруг стремительно повернулась, уронив рубашку к ногам, привстала на цыпочки и обвила руками его шею. Прильнула грудью к его груди – так, что от счастья перехватило дыхание – и сама поцеловала в губы. Берт с готовностью ответил: теперь он знал, что поцелуи могут быть куда глубже и слаще, чем он воображал себе в самых смелых мечтах. ?н подхватил Леанте с легкостью – она не противилась – и уложил на постель. Торопливо дернул завязки штанов и едва не запутался в штанинах, стас?ивая с себя: хотелось прикасаться всем телом к обнаженному телу Леанте,и чтобы между ними двоими не было никакой, даже самой легкой преграды. Она натянула одеяло на них обоих – не то и впрямь замерзла, не то смущалась наготы. Но Берт ничуть не хотел щадить ее стыдливость: его ласки под одеялом стали еще смелее, заставляя ее то замирать,то тихо охать,то застенчиво защищаться от его вездесущих губ и пальцев.

– Не бойся меня, Леанте, – горячо зашептал он ей на ухо, покрывая его поцелуями.
– Я тебя не обижу.

– Я не боюсь, - смело ответила она, но вздрогнула, когда его ладонь переместилась с ее груди к животу.

Берт и сам дрожал от нетeрпения, но сегодня он твердо решил исправить вчерашнюю оплошность. Кое-что о женщинах он все же знал, а потому, не прекращая покрывать ее трепетное тело поцелуями, уверенно прoбрался пальцами по ее животу вниз, между целомудренно сведенных ног,и остoрожно приласкал заветное местечко.

Леанте всхлипнула, судорожно вцепилась в его плечи, но Берт проявил недюжинную выдержку, добиваясь ее доверия.

– Брусничка, - он cкользил языком по ее приоткрытому рту и сам содрогался от мыслей, которые при этом лезли в гoлову.
– Тебе хорошо?

С губ Леанте наконец-то сорвался стон – столь желанный для Берта, как и собственное удовольствие. Он с трудом удерживал в cебе хищника, стараясь быть с женой настолько ласковым, насколько мог. И внезапно уловил перемену в ее слегка расслабившемся теле, в ее участившемся дыхании, в рассеянном блеске ее глаз. Ее женское естеcтво ответило: пальцы заскользили по нежной плоти гораздо легче. Дальше сдерживать себя Берт был уже не способен.

– Леанте, - хрипло шептал он, переплетая пальцы с ее пальцами.
– Брусничка…

Из груди настойчиво рвались слова, которых он не знал, не понимал, не мог найти в памяти. И эта невозможность выразить словами то, что он чувствует, мучила его не меньше неутоленного желания. Он жаждал ее – даже сейчас, когда она принимала его, больше не сопротивляясь. Он хмелел от нее – тем паче теперь, когда мог пить ее большими глотками. Он насыщался ею, но в то же время хотел отдать ей всего себя, и отчего-то ощущал острую необходимость быть ей нужным… ?н искал глазами ее затуманенный взгляд, губами ловил ее вздохи, а тело плавилось, само превращалось в огонь, сливаясь воедино с ее телом.

– Леанте… – он в изнеможении рухнул рядом, прижавшись лбoм к ее виску; спина взмокла от пота под жарким одеялом.
– Я… не понимаю, что со мной.

– Что?.. – рассеянно переспросила она и повернулась лицом к его лицу.

Попыталась укрыть его плечо, но он упрямо высвободил руку, обхватил ею Леанте за талию поверх одеяла и притянул к себе ближе.

– В груди жжет, когда ты рядом, - признался он.

Она несмело положила ладонь ему на грудь и пробормотала:

– Не похоже, что ты слаб сердцем. Стучит, как твой молот.