— Привет, — сказала Лиза.

— Привет, ты чего здесь сидишь?

— Тебя жду.

— Зачем?

— Просто так. Ты сам не приходишь больше на кухню.

— Некогда, готовим вещи, собираемся уезжать.

— Я знаю, — ответила девочка грустно. — А куда вы уезжаете?

— Сам ещё не знаю, я там не был.

— Хочешь пряник? — спросила она и протянула ему зажатый в руке гостинец.

Родион взял и, присев рядом с ней на крыльцо, откусил кусочек.

— Когда приедете? — спросила она.

— Не знаю, мы туда жить поедем.

— Значит, нескоро. А меня в Канск отправляют, говорят, что пора учиться. Ты умеешь читать и писать?

— Немного умею.

— А я не умею. Ещё обещали научить вышивать и танцевать. А ещё бабушка будет читать мне по вечерам сказки. Ты любишь сказки?

— Не знаю.

— А я про разные чудовища не люблю, а только про царевну Несмеяну. Тебе разве не читали сказок?

— Нет, не читали.

— Почему?

— Не знаю.

— Я, когда научусь читать, буду тебе рассказывать, хочешь?

— Хочу, — ответил Родион, улыбаясь.

За эти несколько лет Лиза подросла, но не изменилась внешне, просто из маленькой стала больше; длинные волосы, выбивавшиеся из-под шапки, кудрявились на воротнике шубки, придавая девочке ещё более трогательный вид. Родиону нравилось разговаривать с ней, слушать, как она рассуждает о разных вещах. Конечно, в её разговорах звучало и мнение взрослых людей, подслушанное девочкой, но она взрослое суждение переводила на детский лад, и это было интересно. Друзей Родион в селе не приобрёл, не было времени играть с местными сверстниками, и эта дружба с хозяйской дочерью, девочкой, которая только доросла до первого класса, поначалу тяготила его. Он сам был ещё, в общем-то, ребёнком, немного постарше, но ребёнком. Он и при родителях был тихим и спокойным, а потом и вовсе замкнулся в себе, стараясь не разговаривать ни с кем и находиться в сторонке от других. Чем он привлёк Лизу, никто не знал. Дружба была странная: дети могли каждый день встречаться, разговаривать, а потом по разным причинам не видеться подолгу, но при встрече говорили так, будто расстались только вчера.

— Ты, когда вырастешь, кем будешь? — спросила девочка.

— Не знаю.

— Я тоже не знаю. Мне хотелось сначала стать принцессой на балу, а потом царевной Лебедь, мне такую сказку читали, а сейчас я не хочу быть царевной. Может, мне научиться кружева плести, как бабушка? Ещё мне нравится сидеть в лавке, когда люди приходят, они все со мной здороваются, а Нестор ругается с ними зачем-то.

Вдруг она посмотрела на Родиона и спросила:

— Ты когда уезжаешь?

— Завтра.

— Когда приедешь, приходи. Ладно?

— Приду.

К вечеру обоз подходил к реке Туманшет. Недалеко от устья реки стоял свежесрубленный дом, сверкающий желтизной дерева, а рядом два небольших строения: одно похоже было на небольшое зимовьё, а другое должно было служить хлевом для скота. По двору разбросано сено и солома, под навесом стояла пара лошадей. Хозяин, заслышав приближение обоза, вышел на крыльцо в одной душегрейке, к вечеру уже немного пригревало, и мороз совсем слабел. Хозяин спустился с крыльца и подошёл к остановившемуся обозу.

— Здоров бывай, хозяин, — сказал Евсей, разминая ноги.

— И вам здравствовать, — ответил хозяин, — не припомню я вас, новые будете в этих местах.

— А что, всех здешних знаешь?

— Тут люди наперечёт, чего же не знать.

— Тогда подскажи, как нам лучше добраться до Хрустовской заимки?

— Э-э, мил человек, сегодня ты не доберёшься до неё, оставайся ночевать. У меня и ночлежка есть, и для коней соломы найду, а вечерком за чаем и поговорим, согласен?

Выбора особого всё равно не было, и Евсей решил переночевать лучше здесь, чем в лесу под открытым небом.

— Согласен, — ответил Евсей, — знакомство надо заводить, может, и жить здесь пристроюсь — так встречаться будем. Ты ведь на дороге дом построил, не объедешь.

— Верно, на дороге, а летом паром запущу, так и вовсе мимо не пройдёшь, — заулыбался хозяин. — Вы располагайтесь вот в этом домике, дрова — рядом, коней распрягай да накорми, вода в проруби есть — натаскаете, соломки я дам, а вот за овёс не обессудь, лишнего не имею.

— И на том спасибо, — сказал Евсей.

— Как управитесь, заходи ко мне, и потолкуем, — сказал хозяин. — Сейчас сына отправлю, он сйломы натаскает.

Братья Никитины вместе с Сашей Поляковым стали распрягать и кормить коней, Родион принёс дрова в ночлежку и растопил печь.

— Ульяна, поди сюда, — позвал Евсей жену, — вот в этом мешке продукты, навари каши какой да чаю поставь, хлеб тоже здесь. Надо перекусить хорошенько, а то когда ещё приедем, кто знает. Наутро чего- нибудь изготовь.

— Справлюсь, не впервой, — ответила Ульяна и принялась перебирать мешочки с крупой.

Мужики ещё не закончили с лошадьми, а уже по двору разносился запах жареного сала. Когда все собрались за столом, Ульяна поставила на стол чугунок с пшённой кашей, сверху политой свиным жиром со шкварками. Ели все из одного чугуна, постукивая деревянными ложками. Каша удалась, настроение у людей поднялось. Когда все принялись за чай, Евсей поднялся и пошёл к хозяину поговорить: