— Знаю. Глаза есть у тебя, посмотри: небо говорит, лес говорит, трава говорит — все говорят, только смотри и слушай.

— Может, тебе духи говорят?

— Может, и духи, — хитро улыбнулся старик.

Утром провожать братьев вышло всё стойбище. Эликан и Оробак пошли вместе с ними до реки, чтобы помочь связать небольшой плот. Когда плот был готов, старик обнял братьев по очереди и сказал:

— Евсейка, приходи весной, будем ждать, будем торговать, осторожно ходи, смотри на сопки, плохой люди смотри.

— Посмотрим. Удачи вам.

Плот, медленно покачиваясь на воде, пополз к середине реки, где было глубже. Евсей шестом направил плот на струю воды и стал смотреть по сторонам. Только при необходимости приходилось вставать и направлять плот, когда его течением несло к берегу, но такое случалось нечасто.

Через неделю Цыганковы причалили к Благодатской. Разгрузили плот, привязали его к большой валёжине — пригодится кому-нибудь. У Никодима, где они оставляли свою лошадь, их встретил Чирей, совершенно спокойный и уверенный в себе. Евсей сделал вид, будто ничего не произошло.

— Никодим дома? — спросил он.

— Вечером будет, сейчас на Тагул пошёл.

— Подождём, куда притулиться можно?

— Где и всегда — место свободное. Кухарка накормит на кухне.

Когда братья сидели, дожидаясь хозяина, Евсей сказал:

— Делай вид, будто ничего не случилось. Ни к чему разговоры.

— Может, Никодим и сам промышляет этим делом? — вдруг проговорил Родион.

— Вот и помалкивай, раз додумался.

— Я и помалкиваю.

Никодим приехал уже затемно. С Тагула привезли много хариуса, вся челядь и батраки взялись за засолку. Хариус — рыба вкусная, но очень нежная, немного упустишь время — и может появиться запах, а тухлой рыбой только собак кормить, куда её сбудешь.

— Бог в помощь, — сказал Евсей, подходя к Нестерову.

— Спасибо на добром слове, давно прибыли?

— К обеду, маленько отдохнули.

— За рыбой на конях ездили, здесь напрямую поближе будет. Теперь прибрать надо, не то протухнет.

— Себе или продавать повезёшь?

— Поглядим. Конечно, сбывать надо, куда её столько, только сейчас нужно сохранить до морозов, потом и везти можно. А ты чего спросил, взять хочешь?

— Взял бы немного, угостить своих.

— Завтра поедешь?

— Да.

— Лошадь твоя во дворе, когда поедешь, я тебе и отсыплю, сколь захочешь; только мы после обеда поедем снова; пока рыба скатывается, надо успевать. Спать будем зимой.

Утром, когда Евсей запряг коня и собрался было уезжать, на крыльцо вышел Никодим.

— Евсей, собрался, что ли?

— Собрался, чего ждать?

— Погодь. — Никодим спустился с крыльца и подошёл к телеге. — Ты к Хрустову когда поедешь?

— Река только встанет, и поеду.

— Передай ему, что я исполнил его просьбу — он знает, про что разговор.

— Передам, отчего ж не передать.

— Чирей, неси-ка ящик! — крикнул хозяин.

Работник вынес небольшой ящик, сколоченный из дранья, и поставил на телегу. Там, прикрытая травой, лежала уже посоленная рыба.

— Сколько с меня? — спросил Евсей.

— А, пустое. — Никодим направился в дом, оглянувшись, крикнул: — Так ты не забудь передать!

— Не забуду. Спасибо за рыбу.

Хозяин, не оборачиваясь, махнул рукой и скрылся за дверью.

Хрустов большую часть лета прожил в Тайшете: дела с торговлей шли хорошо, но была возможность ещё больше расшириться и окрепнуть. А дело без доброго помощника оставлять нельзя было. Такого помощника, как Лаврен, в Тайшете он не нашёл. Были разные: послушные, работящие, но исполнительные только по приказу. Даже видимую выгоду самостоятельно использовать не могут — только с указки. Привыкли «шапку ломать» перед хозяином, а чтобы головой поработать, так это, мол, не моё дело. Но хоть такие, да в меру вороватые. Илья Саввич видит, кто и сколько прибирает себе, но пока терпит, понимает, что честных приказчиков не бывает. Разные мелочи, конечно, огорчают лавочника, но, в общем, дела идут прибыльно. Дочка радует: проявила усердие к учёбе; учитель доволен, хвалит.

Иван Иванович Свешников, учитель из политических ссыльных. Наводнили они Сибирь-матушку после января 1905 года. И в Тайшете их много. Среди них разные люди: есть мастеровые, которые работают на лесозаводе, на железной дороге, есть учёные, они пробиваются уроками для недорослей, как Свешников. Эти люди руками заработать себе кусок хлеба не могут, но знания имеют и языки разные понимают — этим и пользуются местные граждане, кто способен оплатить учёбу своих чад.

Свешникова посоветовал Хрустову урядник, с кем у лавочника сложились добрые отношения.