Шрифт:
— У тебя тоже деревня растёт.
— Всё, некуда больше. Поля сеем и то на другой стороне, и покосы там же, а теперь надо всё дальше уходить. А с той стороны бедокурить стали: то хлеб потравят, то сено скосят, бывало, что и готовое увозили. Поехали по следам — не нашли, следы ушли до Конторки, а там и затерялись. Деревня большая, ни у кого не спросишь. Никто и не скажет: за воровство спрос особый, за донос тоже.
Приятно подъезжать к дому: здесь тишина, покой, отдых. Спустившись с горы, конь зафыркал, Егор приостановил коня — пусть попьёт. Но конь пить не стал, он просто не хотел идти домой. Егор понял: что-то произошло. Он быстро вытащил из телеги карабин.
— Настя, держи вожжи, я сейчас.
С карабином в руках он быстро направился к дому. На крыльце сидели Фёдор и работник Никола, у сына в руках было ружьё. Посреди двора лежал огромный медведь, рядом — растерзанная собачонка. Егор молча присел рядом и спросил сына:
— Ты?
Тот кивнул.
— Опять нос к носу встретились?
— Сам припёрся, похоже, подранок. Собачку поймал, больше ничего не успел. Я дома услышал собачий лай, понял, что зверь пришёл, стрелял прямо с крыльца.
— Не говорил ему, что матери слово дадено с медведями не встречаться.
— Не успел.
— А ты где был? — спросил Егор Николу.
— У себя, во времянке. Прилёг немного, что-то недомогаю. Слышу: выстрелы, выскочил — а он и не дёрнулся даже.
— Давно?
— С полчаса.
— Что матери скажешь?
— Помолчу, — ответил сын.
— Никола, приведи лошадь, у реки стоит. Насте ничего не говори, сама увидит.
Когда Никола ушёл, Егор спросил:
— Страшно было?
— Не понял.
— А сейчас?
— Сейчас-то чего?
— А лохматый где? — Егор увидел, что нет кобеля, лохматого молодого волкодава. Он сидел на цепи и сторожил хозяйство.
— Ещё вчера сорвался и удрал в деревню. Там собачья свадьба — нескоро появится.
— Повезло ему, а этот просто герой.
— Когда я выскочил, он уже готов был.
Конь фырчал, но шёл домой. Настя увидела медведя, посмотрела на сына, спросила:
— Ты цел?
— Да, — ответил сын.
— Я так понимаю, что и этот сам пришёл?
— Сам.
— Не к добру это, — сказала Настя и пошла в дом.
Отец с сыном переглянулись, буря, которую они ожидали, пронеслась.
— В прошлом году и нынче в одно и то же время к тебе пришли. Что-то не так. Слишком близко около деревни шатаются, развелось много: никто не бьёт. Теперь и днём с ружьём в лавку надо ходить.
— Подранок, Никола смотрел. Кто-то бросил подранка, возможно, тоже столкнулся, выстрелил от страха и убежал, а он пришёл в деревню. Хорошо, хоть сюда, а там, наверху, ребятишки на улице гуляют. Дел бы натворил.
— Надо предупредить, может, еще какой придёт, — сказал Егор.
— Петрович, вещи домой носить? — спросил Никола.
— Да, носи. Потом с медведем что-то надо делать. В деревне спроси, может, мясо кому нужно, раздай.
— А шкуру?
— Это Фёдора добыча, шкуру оставь.
— Пойду к маме схожу, что-то с ней не так.
— Сходи, — сказал Егор, а сам пошёл посмотреть на медведя.
Осмотрев его, определил, что по медведю стреляли три раза. Два
свежих выстрела, и один на передней лапе с почерневшими подтёками крови.
Фёдор вошёл в дом. Мать сидела у окна. Смотрела куда-то вдаль, о чём-то думала.
— Мама, ты чего?
— Ты просто герой, — сказала она и улыбнулась. — Защитник.
— Просто так получилось, — смутился он.
— У хороших мужчин всегда любое хорошее дело — случайность. Не к добру это. Ох, не к добру. Медведь сам во двор пришёл.
— Подранок это.
— Подранки в лесу караулят, а в дом не пойдут. Плохая примета. Сынок, готовиться будем, учиться надо ехать. Ручкины обещали помочь устроиться.
— Хорошо. Я буду готовиться.
— Вот и ладно, — сказала мать, обняла и поцеловала его в лоб.
— Какой большой стал, не достать.
29
Конец июля выдался дождливым. Половина сена была скошена, другая стояла нетронутая. По утрам вставало солнце, предвещая хороший день, но в обед, когда подходило время переворачивать скошенные валки, вдруг натягивало тучку. Кратковременный, на четверть часа, небольшой дождик портил всё дело. День проходил насмарку, одно слово — сеногной. Но старались ловить момент, ставить копны. Завершать сенокос пришлось долго, только к середине августа кое-как управились.