— Жени, — буркнул сын.

— Так на ком женить? Ай высмотрел кого? — подозрительно посмотрел Антип.

— Иринка, Ивана Юшкевича дочка.

— Это которая? — спросил Антип, словно не знал. — Старшая, что ли? Ничего, справная. Сосватаем, а через месяц и свадьбу отгуляем. Или шутишь?

Были у Антипа сомнения: дома сидит по вечерам, днями в кузне, где это они сговорилися?

— А как погонят сватов-то, что тогда делать?

— Какие сваты будут, так и встретят, — заулыбался Никита.

— Чего скалишься? Толком-то скажи что-нибудь.

Отец шёл из бани впереди и ворчал, сын шагал позади, улыбался, думая о своём. Уже вечером, сидя за столом, Антип сказал:

— Слышишь, мать, жениться наш младший надумал. Говорит, сватать надо идти.

— Сиди, старый, несёшь ерунду, — сказала мать, взглянув на сына.

— Чего ерунду? Сказал мне, что выбрал себе невесту. Вот и думаю: шутит он или правду говорит. У него сразу ничего толком не выбьешь.

— И кого ж он выбрал?

— Будут у тебя две Иринки, — сказал отец.

Сестра прыснула в кулак. Ей было известно, о ком идёт речь.

— Цыц, хохотушка, — приструнил отец, — нечего тут смешки разводить.

Непонятно стало: шутит отец или нет.

— Так серьёзно, что ли? — растерянно спросила мать. — Ты-то чего молчишь? Кто за тебя пойдёт, если у тебя каждое слово щипцами вырывать надо?

Никита ел молча. Пусть поговорят, понимал, что ещё шутят над ним, но не обижался. Сейчас наговорятся, а потом и он скажет своё слово.

— Скажи матери, кого ты выбрал, — кивнул отец, — не мне же называть.

— Иринка, Юшкевича Ивана дочь.

— Ишь ты? Так она молодая ещё, — всплеснула руками мать. — Сколько ей?

— Девятнадцать скоро будет, — сказала сестра.

— Нет, в самый раз. А чего? Пора и жениться. Сговорились, что ли?

— Сговорились.

Пока отец с матерью недоумевали, Никита оделся и пошёл на вечёрку. Посреди деревни была небольшая площадь. Вниз к реке шёл широкий прогон для скота. На этом прогоне с краю стояла кузница, а выше открывалась широкая поляна. Там и проходили вечёрки. Играла гармошка, пели песни, танцевали. Вокруг кострища стояли чурки, на которых сидели парни и девчонки. Собирались тогда, когда начинало темнеть. Первыми приходили те, кто помоложе, разжигали костёр. Потом подтягивались и остальные, кто желал.

Никита присел на чурку и стал ждать Иринку. Её ещё не было. Не было и подружки, Светки Морозовой. Они всегда приходят вместе. Пацаны, которые помладше, потихоньку покуривали самосад. В деревне немногие курили, но табак выращивали для домашних нужд. То моль потравить, то в огороде табачным настоем опрыскивали рассаду от всяких гадов. Пацаны воровали табак, крошили листья да покуривали. Хотелось казаться повзрослей. Никита задумался и не заметил, как подошла Иринка.

— Пришёл? — спросила она неожиданно.

Он поднял глаза и улыбнулся.

— Уже хорошо. Подвинься, я присяду. — Она сама немного подвинула его и, присев рядом, открыто посмотрела ему в глаза.

— Уже думала тебя из дома на верёвке вытаскивать. Как старик какой, прирос к лавке. То на работе сидишь, не выдернуть. Проводишь меня сегодня?

— Провожу, — сказал он, улыбаясь.

Ему нравилось, что она так много болтает и не смущается, как он. Сидит рядом, смеётся, хлопает большими ресницами, что-то показывает руками. Ему больше ничего не хотелось: просто видеть её, слышать.

— Уснул, что ли? — дёрнула она за рукав. — Я спрашиваю, завтра будешь работать?

— Где? — очнулся он.

— В кузнице.

— Да, пока ещё стоит погода.

— Приду посмотреть на твои цветы, не рассмотрела в первый раз.

— Приходи. Посмотри.

— Хороший ты собеседник. Говоришь и говоришь, просто слово некуда вставить, — уставилась она на него.

Он улыбался и молчал.

— Правильно, не люблю тех, кто больше меня болтает.

— Это кого не любишь?

— К примеру, Сашка Морозов. Того не останови, он и во сне говорить будет.

В этот момент подошёл Сашка:

— Ирин, пойдём танцевать. Чего уселась, как старуха?

— Уйди, — сказал Никита, улыбаясь.

Сашка взглянул на него и понял, что лучше уйти.

Иринке очень нравился этот добрый, красивый, немногословный увалень. Она даже представила, как он берёт её на руки и несёт по полю, где полно цветов. Она зажмурила глаза — так ей стало сладко.

— Про цветы! Расскажи про цветы, как ты придумал их делать?

— Увидел на другом берегу Туманшета, мы с ребятами плавали туда. Таких цветов я больше нигде не видел, потом пришло в голову сделать.