Счастливчик лукаво подмигнул мне, дескать, не волнуйся, секрет не выдам, и давай выколупываться:

— С ума, что ли, все посходили? Рыбу не видели?! Так смотрите, сколько влезет, вот она — перед вами, на льду. Расквакались: на что ловишь, да на что ловишь… На короеда!

Толпа пристыженно разошлась по своим лункам.

Одного только Витю Мешкова совесть не прошибла, упал перед героем на колени и позорно клянчил:

— Академик, удели короедика…

Юра, чуть не рыдая, отказал:

— Милый ты мой, рад бы, да у самого последний на крючке висит.

Ангельским голосом посоветовал попрошайке сходить за короедиком в лес, где сугробов намело — березам по уши.

Сорожий пузырь на крючке держался крепко, и Юра славно порезвился. Чебак как одурел — на лету хватал…

— Спасибо за секрет! — Юра искренне поблагодарил меня на прощание. — Почему сам-то на пузырь не рыбачил?

— Еще нарыбачусь! — ответил я весело, хотя на душе и скребли кошки.

Так, благодаря моему вранью, Юра стал знаменитостью. С ним почтительно здоровались, приглашали наперебой к «шалашу», где он, разрумянившись, вдохновенно вбивал в туманные головы бывалых удильщиков примитивные основы рыбалки. Академик!

На этом бы можно было и закончить рассказ о нем, но…

На днях я и Витя Мешков на Иркутском водохранилище ловили с резиновых лодок хариуса. Чего только не перепробовали — плохо брала рыба.

Глядим, подплывает к нам Юра — тоже на резиновой лодке. И сразу прилип:

— На маринованного опарыша ловите?

Я сразу вспомнил про сорожий пузырь, поморщился от досады, для блезира огляделся и ляпнул:

— На таракана, Академик…

Потряс перед его любопытным носом бутылкой с порыжевшими от срока давности кузнечиками. Злорадно усмехнулся: в арсенале у плутишки наверняка тараканов нет.

— Удели таракашечку… — жарко зашептал он.

Я отрубил:

— Своих иметь надо.

А Витя Мешков ехидно добавил:

— Рыскают здесь, понимаешь, всякие академишки, побираются… Или в лесу короедики перевелись?

Юра стыдливо понурился, развернулся и подался к берегу. Нам стало неудобно, зря обидели человека. Узнают бывалые удильщики, как мы с Академиком обошлись, со света сживут.

Напрасно каялись и переживали — Юра вернулся. Заякорился в стороне от нас и принялся колдовать.

Мы исподтишка потешались над ним.

— Академик по металлу: по хлебу и по салу!

— На червей-самчиков собрался хариуса ловить, ишь как их прилежно сортирует — между зубов протягивает!

Вдруг Юра подсек и вывел крупного хариуса.

— Поймал! Поймал! — От его покрика дома на берегу зашатались. Затем — второго… третьего…

Потешаться над ним нам сразу расхотелось. Слушать радостные вопли этого распоясавшегося хвастунишки было просто невыносимо. Витя Мешков заволновался, снялся с якоря и подплыл к Юре с допросом.

— На что ловишь, Академик? Не юли, выкладывай…

Тот удивленно выпучил глаза:

— Как на что?! На таракана!

И, демонстративно насадив на крючок кухонного обитателя, тут же выловил хариуса.

Клянчить у Юры этих насекомых нам не позволила рыбачья гордость. Переглянулись и заторопились на сушу. Когда вернулись с тараканами обратно, клев хариуса прекратился.

Взахлеб радуясь улову, Юра хвастливо приподнял капроновый садок, но горло набитый благородной рыбой:

— Ого! Килограммов пять-шесть нащелкал! Спасибо, ребята, за секрет… — И, весело загребая веслами воду, поскользил к берегу.

Мыс завистью глядели ему вслед.

Я дал себе зарок: никогда больше не врать Академику, иначе совсем зазнается.

— Доберусь до тебя, коряга зеленая! — злобно взвизгнул Ося: выбранная из воды сеть была похожа на мочалку — изорвана и перекручена.

Гнев рыбака понять можно. Разгар осенней путины, сиг валом валит на икромет по брыкастой Ёре, а Ося ежедневно теряет по доброй сети. Виновата перестарка — огромная, обросшая мхом щука. Безнаказанно потрошит попавшую в сеть рыбу. Рвет, как паутину, капроновые сиговки. И места не сменишь — выше мель на мели.

Был когда-то не в ладах с перестаркой и его зять, узкоглазый коротышка Филя — бессменный председатель сельского совета, по прозвищу Маленькая Власть, любивший сетевать в этих местах. В погожие летние дни, когда щуки грелись у берега, Филя частенько наведывался на Ёру с ружьем, чтобы свести счеты с речной великаншей и ее ненасытным племенем. Отстреливал он зубастых неженок деревянными пулями: свинец разбивается о воду, а дерево насквозь шьет. Эти продолговатые пули Филя изготовлял из сухих березовых чурочек. Отщипывал нужной толщины заготовку и, округляя рашпилем, подгонял по выходному отверстию дула, чтобы при выстреле не порвало ружье.