Ситуация все хуже и хуже. Порывы ветра становятся настолько сильными, что снежинки больно бьют по глазам. Я опускаю голову вниз и протяжно стону.

– Мне очень жаль. Это моя вина.

– Мы со всем разберемся. – Агнес хлопает меня по руке. – Но лучше бы нам вернуться домой. Уже темнеет, и, думаю, прежде чем какой-нибудь грузовик проедет здесь, пройдет немало времени.

– Похоже, я больше не могу тянуть, да?

Агнес сочувственно улыбается мне.

– Джона может быть заноза в заднице, но это лишь потому, что он очень о тебе заботится.

Покорно я достаю телефон из кармана.

– Алло, Саймон? – раздается сзади голос мамы. – Нужно, чтобы ты приехал за нами. Мы на дороге. Калла посадила свой джип в кювет…

– Ну отлично.

Теперь Джона будет злиться, что узнал об этом не от меня. Все становится только хуже и хуже!

Агнес кивает в сторону.

– Кто-то едет.

Вдалеке вижу свет фар. Это точно не Келли, поскольку она едет сюда на снегоходе. Не Джона и не Саймон, ведь они дома с нашим единственным оставшимся транспортным средством.

За нами в этом направлении живет только один человек, и к нему никто никогда не приезжает.

Когда большой черный грузовик останавливается рядом с нами, мы прижимаемся к обочине.

– Ты его знаешь? – спрашивает мама.

– Это Рой.

– Тот самый Рой? – Мама удивленно смотрит на меня.

– Что бы он ни сказал, не принимай близко к сердцу, – предупреждаю я, хотя уже давным-давно объявила ему, что могу смириться с его дерьмом, но если он попробует вылить его на моих близких, то навсегда умрет для меня.

– Это нужная нам лебедка, – перекрикивает Агнес рычащий двигатель, кивая на радиаторную решетку, на которой закреплено нечто, похожее на катушку с тросом.

– А это – гринч собственной персоной, – тихо парирую я, и Мейбл хихикает.

Водительская дверь со скрипом открывается, и Рой выскакивает наружу, натягивая на голову енотовую шапку Дэви Крокетта, которую так не любит Джона. Он огибает капот своего грузовика. Его обветренное лицо выглядит не очень-то довольным, пока оценивает наше положение.

Решаю начать объяснение с шутки.

– Моя первая поездка по бездорожью прошла не так, как планировалось.

Уголок рта Роя приподнимается.

– Я вижу.

Агнес широко улыбается.

– Еще раз здравствуй, Рой. Не знаю, помнишь ли ты нас. Я – Агнес. Это моя дочь, Мейбл. Мы познакомились в августе.

Он издает хрюкающий звук, который можно расценить как подтверждение, а затем добавляет:

– В ту ночь, когда Калла застрелила медведя.

Агнес кивает.

– Та еще выдалась ночка.

Я делаю жест в сторону матери.

– Рой, это моя мама, Сьюзан.

– Рой.

От рукопожатия она воздерживается – ее руки плотно обхватывают тело для сохранения тепла – и склоняет голову в знак приветствия.

– Калла так много рассказывала о вас. Она водила меня смотреть гостевой домик. Ваша работа безупречна.

Рой с минуту изучает маму, затем кивает и снова поворачивается к моему джипу.

– Все целы?

– Да, мы в порядке. Просто немного потрясло. Хотя могло быть и хуже, верно?

– Ты, как обычно, гоняешь, да?

– Видишь? Я же тебе говорила! Я ей говорила, – торжествующе восклицает мама.

– А потом она ударила по тормозам. Никогда нельзя так резко тормозить, когда скользишь, – добавляет Мейбл с серьезным видом.

Рой бросает на нее хмурый взгляд.

– Сколько тебе лет?

Мейбл выпрямляется, пытаясь казаться выше.

– Тринадцать с половиной.

Хотя с ее гладким каре-бобом и угловатой линией челюсти она вполне могла бы сойти за шестнадцатилетнюю.

– Похоже, ты уже водишь лучше, чем Калла.

Боже ты мой.

– Ладно, мы закончили? – огрызаюсь я.

Рой ухмыляется.

– Джона в пути?

– Да, в этом можно не сомневаться.

Уверена, скоро он будет здесь.

Рой смотрит на мой джип, потом на свой грузовик, потом на лебедку, и наконец его взгляд падает на мою мать, которая вместо парки решила надеть свою легкую прогулочную курточку и безудержно трясется.

– Тебе лучше сесть в мой грузовик, там тепло.