Внутренний голос кричал изо всех сил, но с ним тоненькими голоском спорил другой, напоминающий, как Ветров примчался, когда умер мой отец, забив на все дела и тот разговор в машине. Последний наш разговор по факту. А еще то, что если я не проверю, солгал ли Никита, я не успокоюсь и себе не прощу. Кроме того, я же не спать с Ветровым собираюсь согласиться, а просто поговорить.

Трижды я подходила ко входу клиники и трижды разворачивалась обратно, обзывая себя всеми возможными словами. Сердце бухало в груди, ладони потели.

Ну давай уже! Иди. Не съедят там тебя! Иначе не успокоишься ведь.

И вот, когда я снова подошла к намытым мраморным ступенькам, входная дверь в клинику открылась и на пороге возник Ветров. Я скорее сперва почувствовала, что это он, чем узнала. На правой брови повязка, скула опухла и посинела. Под глазами отеки. Лицо его и в то же время нет. Правая рука до локтя в черной шине. Вечером свежо, а он только в футболке и спортивных штанах.

– Привет, Руслан.

– Привет-привет, - он усмехнулся разбитыми губами, - ты как собралась снова назад пойти, как три прошлых раза или решила все же зайти?

Меня окатило жаром. Видел, значит, мои походы туда-сюда по двору клиники. Господи, вот я дура, стыд-то какой.

– Еще не знаю. А ты зачем вышел? – вытерев руки о подкладку в карманах пиджака, сказала я.

Не отвечая, Ветров медленно сошел со ступенек и оказался почти вплотную ко мне. Вблизи его глаза казались бездонными сияющими омутами.

– Посмотреть на тебя.

– А что в окно было плохо видно?

– В окно потрогать нельзя.

Здоровой рукой, мужчина подцепил мой локон и пропустил между пальцев. Я перестала дышать. Стояла, замерев, как завороженная.

– Что стоим, давай пройдемся, - став сбоку он подчеркнуто галантным жестом предложил мне правый локоть. – Пардон за мой вид, мадам. Знал бы, что почтите своим присутствием, надел бы костюм.

– Ты идиот, Ветров.

– Из ваших уст, дорогая, даже такие слова – музыка для ушей.

– Видать сильно головой ударился, - бросила я, и, помедлив, осторожно положив кончики пальцев на его сломанную руку. Поддержу, вдруг голова закружится.

– Смелее, я не хрустальный, - сказал он, прижимая мою ладонь крепче. Кожа под ней покрылась мурашками.

– Никита назначил встречу на понедельник по торговому центру.

– Ух, молодец какой. Везде успевает. Золото, а не зам. Вот, думаю, может его вместо себя в кресло генерального посадить?

– Время-деньги, - протянула я, обдумывая услышанное.

– Надо же, ты его уже цитируешь. Может вы за моей спиной уже замутили, м? – резко повернувшись ко мне корпусом, рявкнул Ветров.

И сдавленно охнув, покачнулся, схватившись здоровой рукой за ребра.

– Руслан!

Я обняла его, стараясь поддержать на случай, если потеряет равновесие. Осмотрелась. Рядом, как назло никого, но если позвать на помощь, то хотя бы охрана клиники должна услышать.

– Все нормально, - отрезал он, но рук моих не сбросил.

– Мы возвращаемся в палату!
– я поднырнула под его здоровое плечо, подставила свое для опоры. – Держись за меня! Еле на ногах стоишь!

Ветров фыркнул, нарочно переместил руку на мою шею, притянул к себе так близко, что если наклонит голову, мы столкнемся губами. Ну и плевать. Сейчас не до вот этого вот всего. И стараясь игнорировать то, как окутывает меня его запах, я шагнула в направлении входа в клинику. Руслан дал себя увести. Мы миновали вестибюль, прошли к лифту. Тот приехал через несколько секунд. Внутри Ветров в какой-то момент нажал на стоп.

– Так что у тебя со Стекловым? – спросил, почти вжав меня собой в стену.

Уперся в нее здоровой рукой возле моей головы. С другой стороны еще одна. Да и куда тут убежишь?

Чернючие глаза злобно горели. Он что и правда верит, что я «замутила» с его другом? Похоже на то.

– Ветров, ты и правда очень сильно ударился головой. С тем, как плохо на ногах держишься, я бы на твоем месте с кровати не вставала. Упадешь, еще раз ударишься и лишишься остатков мозга, - бесстрашно глядя в уже абсолютно бешенные глаза, выплюнула я.