– Что будем делать? – растерянно спросил он.

– Сообщим в полицию, – ответил Матвей. Как ему удавалось хотя бы изображать спокойствие, Гарик до сих пор не понимал. – Позвони им. Искази детали, сделай так, чтобы похищение Таисы выглядело очевидным, это позволит нам сэкономить время на традиционных «Вдруг она сама ушла?»

– А Серенко? Указать на него?

– Нет, еще не хватало помогать с ложными версиями. Пусть просто ищут Таису. Сообщи Форсову, он сумеет обеспечить правильную мотивацию.

– А ты что будешь делать?

– Проверю свои записи. Одна догадка у меня есть, но пока слишком зыбкая, чтобы сосредотачиваться на ней. В любом случае, мы не должны надеяться только на полицию, надо организовать все виды поиска, у Таисы мало времени.

Сказал это – и ушел. Как будто время еще было… Как будто Таису все еще можно было спасти.

Гарик и сам бы не отказался в это верить, да не получалось, мешал упрямый разум. Он шептал, что после похищения прошло много времени, сколько – неизвестно, но наверняка не один час. Охота уже началась. Убийца специально столько сил потратил на ложную версию с Серенко, чтобы не спешить, насладиться своей местью. Понятно, что ждет Таису, он будет действовать так, как привык, он сделает все, чтобы получить удовольствие…

Небо светлело, из черного делаясь жемчужно-серым. Вот-вот должны были взвиться первые лучи рассвета. День обещал быть ясным и особенно морозным.

А это означало, что Таиса, вероятнее всего, уже мертва.

Она очнулась в машине – лежала, связанная, на заднем сидении. Это должно было шокировать Таису, напугать ее, заставить в панике биться в окна и двери. Но она мгновенно вспомнила, что случилось с ней накануне, и догадалась, что произойдет дальше. Таиса подозревала, что такая острота мышления – тоже последствие стресса, просто желанное. Возможно, спасительное.

Хотя для этого спасения определенно придется постараться, потому что подставилась она знатно. Ей-то казалось, что все под контролем… А если и станет плохо, то не настолько. Интересно, Матвей произнесет над ее трупом вполне заслуженное «Я же говорил?»

Найдут ли вообще ее труп?..

Нет, об этом думать нельзя. Пока она жива, надежда есть.

Таиса сделала глубокий вдох, медленно выдохнула. Лучше бы выдыхать через рот, это классический вариант упражнения. Однако у нее бы так сейчас не получилось: рот был заклеен серебряным скотчем, таким же, какой скручивал теперь руки. Вот и еще одна причина ни в коем случае не плакать – тогда Таиса не сможет нормально дышать.

Серьезного вреда похититель ей не причинил. Когда она попыталась сбежать из гостиной, он перехватил ее в движении и душил, пока она не потеряла сознание. Умный ход с его стороны: так он не оставил в доме следов ее крови.

Без сознания она провела несколько часов, на это указывало разгорающееся над лесом позднее зимнее утро. Сколько сейчас времени? Заметил ли Матвей, что она пропала? Где сейчас Гарик? Так, нет, снова мысли текут в неверном направлении. Понятно, что о спасителях размышлять приятней. Но спасители могут и не успеть, а она точно должна бороться до самого конца.

Осмотревшись по сторонам, Таиса обнаружила, что салон машины довольно тесный, автомобиль старый и недорогой. Но с хорошей проходимостью – судя по тому, что во всех окнах она видела только близкий заснеженный лес. На дороге таких мест не встретишь до самого хутора, получается, похититель загнал машину в чащу, ехал, пока автомобиль не застрял, теперь вот пытается скрыть следы – раз его в машине нет. Он такое не упустит, он вообще во многом их обошел.

Ведь никто из них не подозревал Андрея.

Хотя, может, следовало бы. Опытный охотник, местный, хорошо знающий леса. Человек со свободным графиком, даже его жена не могла проверить, где он был в то или иное время. Тот, у кого был доступ в Охотничью Усадьбу. Достаточно наблюдательный, чтобы догадаться, что там происходит… Что еще? Да много что, им следовало его подозревать… Может, Матвей и рассматривал такой вариант, а Таиса – точно нет. Она допускала, что это может быть Григорий Серенко, Любимова, даже Ладынин… Но не Андрей Алексин.

Ей сейчас сложно было понять, почему так произошло. Возможно, потому, что на него распространялась симпатия, которую вызывала Лена. Или потому, что у него были дети, две дочки, которые его обожали, – социопатам обычно сложно построить контакт с окружающими, но Андрей смог.

Когда он пришел за Таисой, у нее не было ощущения, что он преобразился до неузнаваемости, что из-под маски доброго семьянина выглянул дикий зверь. Нет, Андрей оставался все так же улыбчив и вежлив, даже оскорбительные сплетни, которые распустила Таиса, он обсуждал вроде как в шутку, посмеиваясь над собой. И только его взгляд намекал, что на самом деле ему не смешно и он не собирается ничего прощать.