Это случилось раньше, чем все предполагали.

Когда мы пришли на лесопилку холодным ветреным осенним днем, с Золушкой было покончено, а ее голова, сердито взирая на нас, лежала наверху кучи смысла. Тело так и осталось на гробике малыша Эмиля, который теперь был скорее красным, чем белым в трещинку.

Белый. Розовый. Красный — смертельно опасный.

Весь день в школе Красотка Роза выглядела на удивление равнодушной. Позже она утверждала, что чуть не упала в обморок, что все было не просто отвратительно, а гораздо хуже и что она выключила свет на лесопилке, чтобы не видеть кровь.

Несомненно, идея со светом была неплохая, потому что, когда Красотка Роза увидела залитый кровью гроб и обезглавленное тело Золушки, она так и рухнула. Большой Ханс и Оле отнесли ее в другой конец лесопилки и поставили несколько досок, чтобы те заслоняли гроб и Золушку. Вынести Розу на улицу они не решились — вдруг кто-нибудь пройдет мимо.

Ян-Йохан посмотрел на нож: тот все еще торчал из столба, но теперь весь потемнел от запекшейся крови.

— Кто бы мог подумать, что в Красотке Розе скрывается мясник! — воскликнул он, громко рассмеявшись.

Возможно, он бы не так смеялся, если бы знал, на что еще способна Красотка Роза.

XVI

Это все же вызывало сомнение.

Не в то, что Красотка Роза, не дрогнув, перерезала горло Золушке, а затем рухнула при виде крови на гробе, хотя само по себе это было странно.

Нет, сомнение появилось, когда Красотка Роза потребовала указательный палец с правой руки Ян-Йохана.

Это произошло во вторник днем, вскоре после того, как мы все собрались на лесопилке, промокшие до нитки от непрерывного проливного дождя, который также прокладывал себе дорогу через дыры в крыше, образовывая лужи в опилках, в которых мы не могли не попрыгать, — в нашем возрасте это еще было простительно.

Рикке-Урсула сказала, что о таком нельзя просить, особенно у Ян-Йохана, который играет на гитаре и поет песни «Битлз», да так, что разницы между ним и оригиналом почти нет, а без пальца он этого делать не сможет, так что требовать такое нельзя.

— Можно, — возразила Красотка Роза, не объясняя почему.

— Нет, — сказала Рикке-Урсула, и мы все ее поддержали: должны же быть хоть какие-то границы.

— Можно, — ответила Красотка Роза.

— Нет, — повторили мы.

И поскольку это продолжалось очень долго, у Красотки Розы в какой-то момент словно иссякли силы, и наше «нет» было встречено вялым молчанием, которое мы восприняли как победу.

Но лишь до тех пор, пока не вмешалась Софи:

— О чем вообще речь? Разве в указательном пальце Ян-Йохана нет смысла?

Тут мы не могли сказать «нет», но все же нельзя потребовать у кого-то просто взять и отдать такую вещь, как палец. Однако Софи продолжала упорствовать и совсем не понимала, что тут вообще обсуждать.

— Все остальные получили, что хотели. И если Красотка Роза просит указательный палец Ян-Йохана, она должна его получить.

В конце концов мы согласились, так как все равно никто не решился бы отрезать палец Ян-Йохана.

— Я это сделаю, — сухо заявила Софи.

Мы уставились на нее, все как один потеряв дар речи.

После всей этой истории с невинностью от Софи стало веять каким-то холодом.

Холодный. Холоднее. Мороз, снег и лед.

Я вдруг вспомнила, что Ян-Йохан тоже был тем вечером на лесопилке, но совсем не хотела задумываться, каким образом он использовал свой палец. Однако теперь я знала, кто отсоединил голову бедной Золушки от тела.

Софи была хитрая.

Я ни с кем не поделилась своей догадкой. Во-первых, потому что не была уверена, что палец имел какое-то отношение к жертве Софи. Во-вторых, потому что не чувствовала себя в безопасности при мысли о том, что еще Софи может придумать.

Многие из нас радовались, что cбор вещей со смыслом для кучи почти окончен.

А Ян-Йохану было наплевать. Его не волновало, начало это или конец, он не хотел лишаться пальца.

Если бы Ян-Йохан не был последним, мы бы, возможно, его пощадили. Ведь никто не знал, какие могли быть последствия. Хотя это не совсем правда. А правда, наверное, в том, что, если бы Ян-Йохан не был лидером класса, который решал все за всех, играл на гитаре и пел песни «Битлз» когда заблагорассудится, мы бы его пощадили. А так выхода не было.

Всё наметили на субботу после обеда.

Сначала Софи отрежет палец, потом мы наскоро наложим повязку, а затем Благочестивый Кай доставит Ян-Йохана на тележке домой, чтобы родители отвезли его в травмпункт, где ему сделают нормальную перевязку.

В воскресенье мы собирались привести Пьера Антона.

XVII

В пятницу после обеда мы наводили порядок на лесопилке.

Было четырнадцатое декабря. До Рождества оставалось совсем немного, но мы об этом не думали. Имелись вещи поважнее.