— Мам, мам, — вопил он. — Ма-ам!

Ян-Йохан бросился на пол и стал кататься в опилках, пряча руки между ног, а ведь еще ничего не началось.

Жалкое зрелище.

Трус! Размазня! Яна-Йохана!

Это было даже не жалкое зрелище, а хуже, так как Ян-Йохан являлся лидером класса, играл на гитаре и пел песни «Битлз», а тут вдруг превратился в вопящего сосунка, которого хотелось пнуть. Один Ян-Йохан превратился в другого Ян-Йохана, и этот другой нам не нравился. Я подумала, что, может быть, это его Софи видела тем вечером, когда произошла история с невинностью, вот только тогда он имел преимущество. И при мысли о том, какие разные личности могут жить внутри одного и того же человека, у меня по спине побежали мурашки.

Могущественный и жалкий. Благородный и подлый. Храбрый и трусливый.

Просто в голове не укладывалось.

— Сейчас час дня, — сказала Софи, тем самым прерывая мои мысли, что, возможно, и к лучшему, так как я не была уверена, куда они меня приведут.

Ян-Йохан заскулил громко и протяжно и стал кататься в опилках, не задумываясь над тем, как красиво мы с Рикке-Урсулой их разгребли.

— Элиса, Роза и Фредерик, идите на улицу и следите, чтобы никто не приближался — вдруг услышат, — невозмутимо продолжала Софи.

Дверь за ними захлопнулась, и Софи повернулась к Оле и Большому Хансу:

— Теперь ваша очередь.

Ян-Йохан тут же вскочил и обнял столб, так что Оле и Большому Хансу пришлось долго возиться, чтобы отцепить его руки. Когда им это удалось, Ричард с Благочестивым Каем были вынуждены помочь его нести, так как Ян-Йохан извивался изо всех сил.

— Фу, он описался! — вдруг воскликнул Ричард, и это была правда.

Герда хихикнула. Мы с отвращением взглянули на неровную темную бороздку, образовавшуюся в опилках.

Даже когда Ян-Йохана наконец уложили рядом с козлами, удержать его было невозможно. Большому Хансу пришлось сесть ему на живот. Это помогло, но кулаки Ян-Йохана были по-прежнему сжаты, и он наотрез отказывался их разжимать, несмотря на довольно убедительные физические аргументы, которые приводили Оле и Большой Ханс.

— Если не положишь палец на козлы, мне придется просто отрезать его прямо там, где он сейчас, — спокойно сказала Софи.

В ее спокойствии было что-то жуткое. И все же оно словно передалось и нам. То, что должно было произойти, являлось необходимой жертвой в борьбе за смысл. Всем пришлось внести вклад. Мы свой внесли. Настала очередь Ян-Йохана.

Не то чтобы это было намного хуже.

Когда Ян-Йохан издал еще один громкий вопль, Хуссейн поднял руку, недавно освобожденную от гипса, и сказал:

— Бояться тут нечего. Это просто палец.

— Да, от этого не умирают, — подтвердил Большой Ханс, сидя на животе Ян-Йохана, и силой раскрыл его правый кулак.

— И если бы не было больно, — тихо добавила Анна-Ли, — в этом не было бы никакого смысла.

Нож вонзился в палец Ян-Йохана глубоко и так молниеносно, что у меня перехватило дыхание. Я посмотрела на зеленые босоножки и сделала глубокий вдох. На мгновение стало тихо. А затем Ян-Йохан закричал так, как никто никогда не кричал в моем присутствии. Я закрыла уши, но все равно было невыносимо.

Софи пришлось ударить ножом четыре раза: было сложно попасть куда надо из-за того, что Ян-Йохан извивался. Я видела, как нож опустился в третий и четвертый раз. Все-таки интересно было наблюдать, как вместо пальца остались лишь волокна и обрубок. А потом все залило кровью, так что хорошо, что Красотку Розу выставили за дверь, потому что крови было много.

Все длилось целую вечность, а потом в одно мгновение закончилось.

Софи медленно поднялась, почистила нож горсткой опилок, а затем воткнула его в столб, где он торчал раньше. Руки она вытерла о джинсы.

— Дело сделано, — сказала она и вернулась отыскивать палец.

Дама Вернер с Майкен наложили на руку Ян-Йохана простую повязку, Благочестивый Кай подвез тележку, и когда у Ян-Йохана подкосились ноги, Большой Ханс вынес его наружу и усадил в тележку.

Ян-Йохан рыдал так, что почти не мог вздохнуть, а на его штанах виднелось большое коричневое пятно, от которого исходил неприятный запах.

— Не забудь, тебе решать насчет следующего! — прокричал Оле, чтобы немного его взбодрить, хотя никакого следующего не было.

Если только он не имел в виду Пьера Антона.

Благочестивый Кай нажал на педали велосипеда, и газетная тележка с хныкающим Ян-Йоханом весело покатилась за ним.

XVIII

Я не знаю, что бы произошло, если бы Ян-Йохан все не рассказал. Но случилось так, что полиция приехала на лесопилку прежде, чем мы успели туда привести Пьера Антона.

Когда они явились, мы всё еще были там. Все вместе.

Позже они написали нашим родителям, что, помимо двадцати, по всей видимости, невредимых семиклассников, они обнаружили зловонную кучу со странным и жутким содержанием, в том числе отрезанную собачью голову, детский гробик, вероятно с останками (в целях сохранности доказательств его не открыли), окровавленный указательный палец, оскверненную статую Иисуса, Даннеброг, змею в формалине, молитвенный коврик, костыли, телескоп, неоново-желтый велосипед и т. д.