Ближе к полудню в мою комнату принесли новые вещи, и вскоре после этого появился стилист. Он бесцеремонно выбирал для меня одежду, словно я была манекеном в его руках. Я стояла молча, позволяя ему делать со мной всё, что угодно – менять прическу, наносить макияж, примерять различные наряды. Но в зеркало я так и не посмотрела, боясь увидеть в нем отражение собственной потерянности и страха. Когда Марат вернулся, его взгляд вновь пронзил меня насквозь. Он осматривал меня, как будто оценивая результаты работы стилиста, а затем мы сели ужинать. В его доме было принято собираться за общим столом, и я оказалась напротив него стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Я знала, что уныло ковыряться в тарелке было недопустимо, поэтому ела быстро, несмотря на отсутствие аппетита. Когда Марат спросил, чем я занималась весь день, я не нашла в себе сил ответить. Его рука осторожно легла на мою, но затем сжала её с неожиданной силой. До боли.
– Я спрашиваю, а ты отвечаешь, Алиса, – его голос звучал твёрдо и требовательно.
– Скоро ты станешь моей женой... У нас свои правила. Молчание это хорошо, но не тогда, когда я говорю с тобой. Ты должна говорить со мной в хорошем настроении, с желанием отвечать, быть вежливой. Поняла? Не заставляй меня пожалеть о том, что я на все это согласился! Эти слова заставили меня содрогнуться. Перспектива стать его женой казалась мне кошмаром, но я понимала, что мне придётся подчиняться его правилам, как бы тяжело это ни было. В тот момент я осознала всю глубину своего беспомощного положения и то, как мало у меня осталось свободы выбора. Проснувшись поздно вечером, я обнаружила, что Марата нет рядом. Сердце мое забилось в тревожном предчувствии. Я вскочила с постели и начала обходить номер, исследуя каждый уголок, выглянула в коридор, вышла на балкон, но его нигде не было. Меня охватил страх, холодная дрожь пробежала по спине. Я схватилась за телефон отеля, но остановилась, понимая всю бессмысленность своих действий. Куда звонить? В полицию? Эта мысль показалась мне смешной и безнадежной одновременно. Теперь полиция была последним местом, куда я бы обратилась за помощью. Но тогда куда? И кому? У меня не было своего мобильного телефона, не было номеров Валида или самого Марата. Я металась по комнате в отчаянии, подходила к окну, пытаясь разглядеть что-то в темноте за его пределами. Моё воображение рисовало самые мрачные картины – что если с Маратом случилось что-то ужасное? Что если те люди, с которыми он связан, убили его и теперь придут за мной? Что если они снова его пытали, били, издевались над ним. Жуткие образы мертвого, окровавленного тела Марата на улице преследовали меня, и я не могла избавиться от этого кошмара.

Лица моих мучителей и самого главного насильника снова и снова появлялись перед глазами. Я видела их перекошенные похотливые рожи, слышала их смех, грубые оклики.

Что если они убили Марата и теперь придут сюда?

Когда в дверь повернулся ключ, мой страх достиг апогея. Я в ужасе залезла под кровать, убежденная, что за мной пришли. Содрогаясь от страха, кусая губы и сжимая руки в кулаки так что ногти порезали кожу на ладонях. Сердце колотилось так сильно, что я боялась, его слышат. Я сжималась под кроватью, стараясь сделать себя как можно меньше, готовая к худшему. В моем воображении уже рисовались сцены насилия и побоев, и я не знала, смогу ли я справиться с новыми страданиями.

Как только напротив кровати остановились мужские ноги в начищенных до блеска черных туфлях, моё сердце замерло. Когда кто-то наклонился и заглянул под кровать, я не смогла сдержать себя и издала пронзительный крик, наполненный ужасом и отчаянием. Чьи-то руки протянулись ко мне, пытаясь вытащить из моего временного убежища. Я извивалась, стараясь вырваться, билась и рыдала, защищая себя от неминуемой расправы. Но руки вдруг оказались несущими не боль, а странное утешение, прижимая меня к горячему мужскому телу. Запах, который я почувствовала, был так знаком и в то же время так далек от меня в эти последние дни. Когда я осознала, что это Марат, моё тело перестало сопротивляться. Я всхлипнула и затихла. Внезапная волна облегчения и растерянности прокатилась по мне, и я, поддаваясь инстинкту, вскинула руки, обняла его за мощную шею и прижалась к нему, ища в нем защиты и утешения.
– Тшшшш, тихо, куколка, тихо. Это я, – его голос звучал успокаивающе, хоть и немного устало.
– Ты чего испугалась? Сюда никто не придет. Меня охраняют. Второй раз такое не прокатит. Я никому не позволю тебя обидеть. Его слова проникли в меня, утешая и в то же время вызывая новую волну слез. Я плакала не от страха, а от облегчения и боли, от всего, что пережила. Я понимала, что моя жизнь навсегда изменилась и что впереди меня ждут новые тяжелые испытания, но в этот момент, прижавшись к Марату, я чувствовала себя в безопасности, хотя бы на короткое время. Впервые чувствовала себя в безопасности рядом с ним.

Процесс моего "бракосочетания" с Маратом прошел стремительно и без излишеств. Он привел муллу, который провел короткую церемонию, словно отголосок древних традиций, лишенный всякой торжественности и радости. Всё это казалось мне диким и нереальным, как сцена из фильма, в которой я оказалась против своей воли. Какой-то сюрреализм, неподвластный моему разуму. Затем появился человек в костюме, с портфелем в руке – очевидно, представитель местного ЗАГСа. Он быстро оформил все необходимые бумаги, предложив нам лишь подписать их. Никаких поздравлений, никаких улыбок – только сухие юридические процедуры. Наверное, я бы не выдержала какого-то пафоса, какой-то игры в настоящую свадьбу. И я была рада, что все проходит именно так. То есть никак. Да уж…белое платье было бы адской насмешкой. Марат надел на мой палец кольцо, затем так же механически надел кольцо на свой. Он не сказал ни слова, никаких поздравлений, никаких обещаний или заверений. Это было похоже на сделку, заключенную в спешке и без каких-либо чувств. Да и какие чувства между нами. Теперь мы вдвоем как проклятые какие-то. Ненавидящие друг друга…Хотя, моя ненависть к Марату постепенно перешла в страх и в нечто неподдающееся определению. Было рядом с ним некое ощущение защищенности как бы странно это ни казалось. Когда Марат выпроводил представителя ЗАГСа, я осталась одна, смотря на кольцо на своем пальце. Оно напоминало мне о прошлом, о другом кольце, которое когда-то украшало мой палец, символизируя совсем другие обещания и надежды. То кольцо я выкинула после предательства моего первого мужа, и вот теперь новое кольцо стало символом новой, но не менее болезненной реальности. Из огня да в полымя.

Перед глазами промелькнули картинки нашей свадьбы с Никитой. Я была счастлива. Когда Марат вернулся в комнату, я не смогла сдержать вопрос, который мучил меня всё это время.

– Где Никита? – спросила я тихо, чувствуя, как в груди все сжимается от страха и неопределенности. Этот вопрос был для меня мостом между моим прошлым и настоящим, между тем, что я потеряла, и тем, с чем мне придется жить дальше. Хотя, кого я там могла потерять? Ублюдка, который меня предал?

Марат посмотрел на меня, и его глаза заблестели от злости, когда я спросила о Никите.

– Ты спрашиваешь о своем продавце? – его голос был полон яда.
– О том, которому хотела меня слить? Я тяжело выдохнула, чувствуя, как воздух сгущается вокруг нас, и кивнула, продолжая крутить кольцо на пальце, словно это могло как-то помочь мне справиться с напряжением. Марат тяжело опустился в кресло и налил себе виски. Он выпил его залпом, словно пытаясь заглушить какую-то внутреннюю боль или раздражение. Потом, как будто между прочим, он бросил слова, которые заставили меня замереть:

– Не переживай, ты уже давно вдова. А тот, кто писал тебе записки от твоего покойного мужа, просто манипулировал доверчивой дурой. Эти слова поразили меня как гром среди ясного неба. Я чувствовала, как мир вокруг меня начинает раскалываться, унося с собой последние остатки моих надежд и иллюзий. Я не решилась спросить он сделал это лично или это сделали его люди.

Я смотрела на Марата, пытаясь понять, правду ли он говорит, или это очередная его игра. Но в его глазах не было жалости, только холодное равнодушие. Да, конечно правда. Этот убийца не пожалел Никиту. И скорей всего был в этом прав…но мне претила сама мысль, что жизнь человека так может оборваться. Без суда, следствия…Но какой может быть суд в нашей стране, когда полиция отдала меня в руки мафии сама лично. Слова о том, что я вдова, и о манипуляциях неизвестным человеком, казались мне кошмаром, из которого невозможно выбраться.

Когда-то потеря моего малыша казалась мне самым ужасным что могло со мной произойти. Но она оказалась одна из…тех кошмаров которые случились за последние месяцы. Когда Марат вышел из своей комнаты вечером, он был безупречно одет. Темно-бордовая рубашка идеально сочеталась с его элегантными штанами цвета мокрого асфальта, подчеркивая его стройную фигуру и придавая ему особенное мужское. Брутальное очарование. От него исходил запах дорогого парфюма, и я понимала, что он только что принял душ – звук льющейся воды доносился до меня сквозь стены. Я не спросила его, куда он собрался. В глубине души я знала ответ... К другой женщине. Марат всегда отличался своей сексуальной активностью, и мне было ясно, что он не сможет долго обходиться без интимной близости. Теперь, когда я, в его глазах, стала "грязной" и "запятнанной", я больше не привлекала его как женщина. Эта мысль причиняла мне боль. Я чувствовала себя отвергнутой и ненужной, словно старой игрушкой, которую выбросили на свалку. Марат уже не видел во мне той Алисы, которая когда-то могла его привлекать. Я стала для него лишь тенью, неудобным напоминанием о пытках, принуждении и долгах перед главарями преступного мира. Сидя в одиночестве, я обдумывала свое положение. Моя жизнь казалась мне бесконечной чередой унижений и страданий, и я не знала, как найти в себе силы продолжать. Марат ушел, оставив меня одну с моими мыслями и страхами, и я не могла избавиться от ощущения полной беспомощности. Оказывается, чувствовать себя ненужной даже такому монстру как Марат оказалось болезненно настолько, что внутри все пронизывало иглами, впивалось занозами прямо в сердце. У меня нормально больше никогда не будет. Я грязная…запятнанная.