– Этот приют открылся в тысяча девятьсот девяноста восьмом году, а я работаю в нем последние двенадцать лет.

– Вы помните мальчиков, о которых идет речь?

– Помню. Не знаю, насколько вы осведомлены об этом приюте, но мы имеем дело с особенно трудными подростками, которые в силу разных причин не смогли прижиться в приемных семьях.

– То есть вы хотите сказать, что братья тоже принадлежали к числу трудных подростков?

– Да, но не более трудных, чем остальные наши воспитанники.

– Когда в последний раз вы контактировали с кем-нибудь из них? – задала вопрос Имоджен.

– Очень давно. Я не видел их после того, как они покинули приют.

– Когда это произошло?

– Мне придется просмотреть записи. У нас дети постоянно то поступают, то уезжают.

– Сколько обычно детей у вас содержатся?

– Не более восьми. Подростки, имеющие подобные отличительные особенности, встречаются не так уж часто, а мы ограничены в возможностях.

– У вас есть информация о детях, находившихся здесь в одно время с братьями Локк?

– Вопрос интересный, но я уверен, что для получения сведений такого рода нужен ордер. Эти дети крайне уязвимы, многие прежде жили в распавшихся семьях. Вы должны понять меня. Я обязан позаботиться о них. Это часть моей работы.

– Будь по-вашему, тогда можете рассказать о «Кидсмарте» и роли этой организации в жизни вашего приюта? – сменила тактику Имоджен.

Генри Армстронг кивнул.

– Они оценивают состояние детей и определяют, какой приют наиболее подходит конкретному ребенку. Например, наш исключительно для мальчиков, и потому только трудные подростки мужского пола получают направления сюда. Затем «Кидсмарт» следит за каждым из них до возраста, когда они покидают систему благотворительных приютов. Каждый ребенок имеет опекуна, назначаемого организацией для наблюдения, в особенности за его умственным развитием. А мы пытаемся удовлетворить эмоциональные, психологические и образовательные нужды воспитанников.

– Значит, «Кидсмарт» всего лишь распределяет детей по подходящим приютам и назначает опекунов, отслеживающих их развитие? Едва ли мне стоит ожидать от вас информации о том, кого приставили в этой роли к братьям Локк?

– Вы совершенно правы, я не могу дать вам информацию такого рода. «Кидсмарт», кроме того, выделяет средства на содержание приюта, покупает все необходимое оборудование и мебель. Они же оплачивают образовательные поездки.

– Вас совсем не беспокоит запущенный вид дома снаружи? – спросил Фрейзер.

– К несчастью, наш подсобный рабочий уволился, и мы сейчас как раз подыскиваем кого-то на его место.

– Сколько человек здесь работают?

– У нас трудятся двенадцать профессионалов, чтобы обслуживать детей, но в большинстве своем они лишь частично занятые или временные сотрудники.

– Кто-то из персонала может помнить братьев Локк?

– Нет. Люди не особенно у нас задерживаются, потому что работа в приюте не из легких. Она напоминает попытку пробить головой каменную стену, – ответил Генри.

Что-то в его поведении насторожило Имоджен. Она никак не могла определить, что именно, и были ли вообще основания для подобного ощущения. Не доверять собственной интуиции она не хотела.

– А где дети сейчас?

– Простите, не понял.

– Дети. Где они сегодня?

– В школе, само собой. – Он спокойно выдержал ее прямой и пристальный взгляд.

– Что ж, спасибо за помощь. Можно осмотреться в доме? – Имоджен прошла дальше, не дождавшись разрешения, открывая двери и заглядывая в комнаты.

Они миновали музыкальный класс, гостиную с телевизором, а потом комнату, где по стенам были развешаны самые странные и интригующие рисунки, какие Имоджен когда-либо видела. Она замерла на месте и стала всматриваться.

– Это очень любопытно. Ваша работа?

Генри был вынужден следовать за полицейскими.

– Да. Моя и наших детей. Терапия с помощью изобразительного искусства очень полезна. Многие воспитанники не хотят разговаривать о пережитом в прошлом, но охотно отображают его в форме рисунков. Для них это способ установить связь с той частью своей личности, с которой они обычно не позволяют себе вступать в контакт. Мы же стараемся раз в год устраивать выставки в местном доме престарелых. Экспозиции пользуются большим успехом.

Впервые Генри сказал нечто, заставившее поверить в его искреннюю заботу о приютских детях. Все остальное выглядело бездушным до автоматизма. И хорошо отрепетированным.

Имоджен расхотелось вмешиваться в работу Генри, как только она убедилась, что он, пожалуй, заботится о воспитанниках. Однако неясное чувство продолжало тревожить ее. Что же это? Придется собрать всю доступную информацию о Генри Армстронге. Нельзя игнорировать подсказки инстинкта, пусть порой они ощущаются как проявления паранойи.