В участке Имоджен сразу села за компьютер, а Фрейзер исчез в кабинете босса, несомненно, чтобы отчитаться о посещении приюта.

Гэри так неожиданно появился из-за ее спины, что Имоджен чуть не подпрыгнула в кресле.

– Боже милостивый!

– Не угадала. Это всего лишь я. Время обедать, и я подумал, что ты захочешь перехватить где-нибудь бутерброд.

– Шутишь? У меня совершенно нет времени на еду.

– А вот я голоден, и у тебя такой вид, будто тебе необходимо основательно подкрепиться.

Имоджен резким движением выдвинула ящик стола и достала пакет миниатюрных шоколадных батончиков, порылась в нем, выудила «Твикс», вскрыла упаковку и сунула конфету в рот. Гэри прав. Она голодна, не ела как следует уже больше двадцати четырех часов, но все нормальное в жизни, включая сон и еду, воспринималось как непозволительная роскошь, пока Эдриан находится бог знает где и делает бог знает что.

– Возьми что-нибудь, если хочешь, – сказала она. – А мне нужно работать. Если окажусь не права, позже угощу тебя ужином и побалую чимичангой [15] .

– Позволь мне хотя бы помочь. Видеть тебя за компьютером – словно наблюдать, как рыба пытается плыть в маринаде.

Гэри наклонился и принялся стучать по клавишам через ее плечо. Имоджен не стала препираться. Он и в самом деле мог выполнить работу в два раза быстрее, чем она.

– Я не так плохо справляюсь с компьютером, как Майли.

– Вот так. Хорошо. А теперь скажи, что тебе нужно.

– Генри Армстронг – управляющий детского приюта с постоянным проживанием. У нас есть что-нибудь на него?

Пальцы Гэри забегали по клавиатуре с такой невероятной скоростью, что, если бы Имоджен не знала его, решила бы, что он имитирует работу.

– Ничего в базе данных ни по уголовным, ни по гражданским делам. Насколько я вижу, у него не было ни приводов, ни других неприятностей с полицией. Теперь я просмотрю местные новости, а потом расширю поиск. У него достаточно распространенные имя и фамилия, а потому, если мы слишком прямо и слишком широко зайдем в поисковики, нас завалит совершенно бесполезной информацией.

Имоджен захватила пакет с шоколадными батончиками и откатилась в кресле на роликах чуть в сторону, чтобы Гэри мог устроиться за ее компьютером поудобнее. Он придвинул стул и быстро застучал по клавиатуре. Сладости пришлись в самый раз, когда у Имоджен упало настроение после разговора с Фрейзером. Перед ней, если упростить, встал выбор между работой и любимым человеком. Она всегда знала, что рано или поздно он неизбежно возникнет. Но сейчас даже не известно, куда подевался Дин, а потому нет никакого смысла думать об этом до его возвращения. Если он вообще вернется.

А так ей, быть может, и не придется выбирать.

Гэри открывал сайты со статьями, упоминающими о Генри Армстронге, но все они были о других людях, совершенно не связанных с расследованием. Имоджен съела четыре шоколадки из двадцати и почувствовала себя бодрее, когда на дисплее промелькнуло изображение детского дома с постоянным проживанием.

– Стоп! Верни фото!

– Это?

Гэри вернул на экран предыдущую газетную статью. Фотография была сделана во время местного карнавала, но рядом с именем автора во врезке, хотя и очень маленькой, поместили снимок того самого приюта, который они посетили сегодня.

– Вот то, что нужно. Сможешь увеличить?

Имоджен указала на снимок дома с группой людей перед ним. На фотографии Генри Армстронг обнимал за плечи двух мальчиков. Еще трое стояли на коленях перед ним. Все они улыбались, глядя в объектив фотоаппарата. В статье рассказывалось, как мальчики соорудили из стеклопластика и фанеры передвижную карнавальную платформу, украсив ее моделью японского храма с классически загнутыми вверх краями крыши. Говорилось, что Генри создал в приюте мастерскую, где можно работать над сложными театральными костюмами, чтобы помочь внести разнообразие в жизнь подростков; и даже те, кто не имел склонности к прекрасному, получали удовольствие от чисто технической работы. И сами дети, и местные власти превозносили методы артистической терапии, разработанные Генри Армстронгом. Он создал для местных благотворительных организаций такие же мастерские, где особое внимание уделялось проектам, полезным для населения города. Гэри нажал еще на несколько клавиш и значительно увеличил фото.

– Только не говори, что изображение слишком размытое, – сказал он, прежде чем Имоджен успела открыть рот.

– Но это действительно так. Я теперь вообще ничего не могу разглядеть!

– Сейчас я применю частичную интерполяцию для компенсации каждого увеличенного пикселя, чтобы он совпадал со свойствами соседнего.

– Даже если бы мне нравилось, когда ты говоришь на своем тарабарском языке… Я ничего не поняла.

Гэри вздохнул.

– Если коротко, я сделаю изображение гораздо более четким.