Глаза Мал расширились:

— Шутишь!

— Вовсе нет. Они ругались, как будто сошли с ума. — Эм повернулась к подруге, сдерживая слезы. — Они ненавидят друг друга. Папа отвез меня к вам, а мама осталась одна. Какой ужас.

— Чего же ты вчера молчала? Почему не рассказала мне? — В голосе Мэл послышалось необычное для нее напряжение.

— Я не могла, — сказала Эм. — Это такой кошмар. Твои предки тоже то и дело собачатся, но они ссорятся понарошку, а мои по-настоящему. Я не хотела вспоминать об этом. Сегодня мама такая тихая, а папу я и вовсе не видела. Не нравится мне все это, Мэл.

Казалось, Мэл не знает, что сказать и что делать дальше. Эм даже удивилась: на ее памяти Мэл никогда не лезла за словом в карман.

— Это еще не все, — наконец произнесла Мэл.

— О чем ты? — спросила Эм, чувствуя, как сжимается ее горло.

Мэл сглотнула и заерзала на диване.

— Моя мама здорово рассердилась на твоего папу, — сообщила она. — Сегодня утром я подслушала по телефону, как она орала на него.

Эм откинулась на спинку.

— Откуда тебе знать, что это был он?

— Потому что мама выкрикивала его имя. — На Мэл было жалко смотреть. — Мне страшно, Эм. Мама сказала, что убьет твоего папу, если он проболтается.

— Насчет чего?

— Не знаю. — Мэл вновь принялась за еду, стараясь принять беззаботный вид, но Эм видела, что подруге не до шуток. — А потом начался настоящий кошмар. Когда мама повесила трубку, пришел папа и спросил, с кем она разговаривала. Мама сказала, с бабушкой. — Мэл на минуту стиснула губы, потом продолжала: — Мама солгала. И они поссорились. По-настоящему. Сначала они злобно перешептывались, потом мама ударила кулаком по столу, а папа ушел и хлопнул дверью. — Мэл замолчала и проглотила застрявший в горле комок. — А когда папа ушел, мама расплакалась, а ведь она никогда не плачет. Это было страшно. Я даже не хочу об этом говорить. Хочу, чтобы все это быстрее закончилось.

— Боюсь, просто так все это не закончится, — отозвалась Эм, вспоминая, как ее родители стояли вчера во дворе, какое лицо было у мамы и как она прижимала к груди кулаки. — По-моему, происходит что-то ужасное.

Мэл уставилась на экран.

— Может быть, миссис Мейер укусила твоего папу, превратила его в вампира, и он укусил мою маму, а она не хочет, чтобы об этом кто-нибудь знал.

— Перестань, Мэл, — сказал Эм. — Все это происходит по-настоящему.

Мэл продолжала смотреть в телевизор.

— А я не хочу, чтобы по-настоящему, — ответила она. — Хочу, чтобы все кончилось.

— И я тоже, — сказала Эм. — Но сдается мне, все только начинается.

Изображение пропало, и на экране появилась мутная белая пелена.

— Это еще что такое! — воскликнула Мэл, вскакивая с дивана. — Мама! Телевизор накрылся! Вместо фильма какая-то хреновина!

— Следи за своим языком, Мэл, — произнесла Трева, появляясь в комнате.

— Ты только посмотри, — продолжала Мэл, пока Трева дергала коробочку кабельного распределителя. — В этом доме все пошло наперекосяк. Что случилось?

— Должно быть, обрыв на линии, — сказала Трева, выпрямляясь. — Завтра я позвоню на телецентр и скажу, что они погубили твою жизнь. А сегодня вы могли бы что-нибудь почитать.

— Это что — шутка? — осведомилась Мэл.

— Вам полезно поупражняться, — ответила Трева. — Через неделю начинается учебный год.

— Ох, не напоминай мне об этом, — попросила Мэл. — Можно мы посмотрим кассеты?

Трева пожала плечами:

— Хотите забивать мозги чепухой? Ради Бога. Смотрите все, что хотите.

Мэл дождалась, когда мать уйдет, и повернулась к Эм.

— Ты слышала? Нам разрешили смотреть любые кассеты. Да уж, беда не ходит одна. Моя мать всю неделю какая-то чокнутая. Я до сих пор не могу поверить, что вчера нам позволили смотреть «Пропащих сорванцов». Ведь это фильм «детям до шестнадцати»!

Эм задумалась над словами подруги.

— Ты права, — сказала она. — Как раз неделю назад мой папа начал психовать. Видимо, тогда-то все и началось. Что будем делать?

— Начнем шпионить, — предложила Мэл. — Предки сами ничего не расскажут. Надо доискиваться собственными силами.

Эм опять задумалась. Еще вчера мысль о слежке за родителями представлялась ей донельзя глупой, но тогда положение еще не казалось таким кошмарным.

— Ты права, — повторила она. — Надо спасать их. Вот только не знаю как. Я никогда не шпионила. С чего начнем?

— Начнем с того, что всякий раз, когда зазвонит телефон, мы будем подслушивать у параллельного аппарата, — ответила Мэл. — Проще пареной репы.