— Спасибо за совет, — сказала Мэдди. — Так мы и сделаем.

Они сидели за треснувшим столиком для пикников, поставив на него бутылку, прихлебывали кисло-сладкий апельсиновый сок с водкой и беседовали, ощущая взаимную неловкость. В сумерках Кей Эл был чертовски хорош — сильный, загорелый, пышущий здоровьем, — и Мэдди уткнула нос в стакан, стараясь не думать о прилагательных. Она замужняя женщина, и хотя ее семейная жизнь не удалась, в ней не было места прилагательным.

— Как твои дела? — осведомился Кей Эл, и Мэдди едва не рассмеялась. — Вы с Тревой по-прежнему не разлей вода?

— Ага, — ответила Мэдди. — Кровные сестры до гробовой доски.

— У вас уже дети. — Кей Эл покачал головой. — Подумать только. Стоило мне двадцать лет назад покинуть город, и вы обе лишились рассудка.

— Это мы заполняли вакуум, образовавшийся после твоего отъезда, — сказала Мэдди.

— Что ж, тогда расскажи мне о своей жизни, — попросил Кей Эл.

«Это не моя жизнь. Это — существование с целью облегчать жизнь другим людям», — подумала Мэдди, а вслух сказала:

— Я живу во Фрог-Пойнте. Каждый день мне звонит мать. По воскресеньям я езжу в дом престарелых навестить бабушку, чтобы она могла всласть на меня покричать. У меня замечательный ребенок, которому нужна собака. У меня сломалась микроволновая печь, а машина превратилась в рухлядь. — Мэдди пригубила коктейль. — Как видишь, в моей жизни нет ничего интересного.

— Ну-ну, — отозвался Кей Эл. — Как же это? А я?

— Ах да, — спохватилась Мэдди. — Огромное тебе спасибо, что заехал меня навестить. Если бы не ты, я бы сейчас обзванивала магазины в поисках микроволновки. — «И репетировала свою речь в суде», — мысленно добавила она. — Я в долгу перед тобой.

— Вот и хорошо. Не забывай об этом. А теперь расскажи про Треву.

— Трева? — «У Тревы какая-то беда, но она не хочет делиться со мной». — У Тревы двое детей. Восьмилетняя Мелани и Три, ему двадцать.

Кей Эл бросил на нее недоверчивый взгляд.

— Они назвали ребенка Три?

— Нет, они назвали его Хауи-младший. — Мэдди плеснула себе еще сока и тайком подлила водки. Алкоголь оказывал на нее чудесное расслабляющее воздействие. Куда там какому-то болеутолителю. — Хауи было все равно, но Трева уперлась. Потом мать Хауи… Помнишь Ирму Бассет?

— Школьную секретаршу? — Кей Эл ухмыльнулся. — Еще бы, черт побери. Она была свидетельницей самых гадких моих поступков. У такой женщины не забалуешь.

— Так вот, Ирма заметила, что младенца нельзя называть Хауи-младшим, потому что его отец был Хауи-младшим, стало быть, мальчика надо окрестить Хауи-третьим. Трева взбунтовалась и скандалила до тех пор, пока вдруг не сообразила, что ее сын сможет стать младшим только тогда, когда умрет его дед, и Хауи-отец станет старшим.

— Такое бывает только во Фрог-Пойнте, — сказал Кей Эл. — Готов спорить, эта история продолжалась не меньше двух недель и была на слуху у всего города.

— Что ж, догадаться нетрудно, — сказала Мэдди. — В общем, они назвали мальчика Хауи-третыш, со временем имя сократилось, да так и осталось. Теперь ему двадцать, а я — женщина средних лет.

От спиртного мышцы Мэдди расслабились, она чувствовала, как испаряется ее раздражение, зато Кей Эл вздрагивал всякий раз, когда слышался звук открывающейся автомобильной дверцы. И всякий раз он бросал взгляд на часы, прежде чем задать Мэдди очередной легкомысленный вопрос. «Что ему нужно? — думала Мэдди и тут же обрывала себя: — Какое мне дело?» Брент вот-вот должен был вернуться домой, она вот-вот должна была уйти от него, а значит, ее прежняя жизнь подошла к концу, и теперь Мэдди «целовало думать только о том, как уменьшить вред, который будет нанесен ее матери и Эм. В этой трагедии Кей Эл был хотя и забавной, но побочной сюжетной линией.

Час и три коктейля спустя Кей Эл прекратил поглядывать на циферблат, и они оба почувствовали себя увереннее. Занимался вечер, и город начал погружаться в бархатно-черную тьму, какая бывает жаркими августовскими ночами. Сверчки продолжали стрекотать, хотя и замедлили ритм, вероятно, утомившись. Мэдди представила себе, как они старательно трут друг об друга свои лапки. Должно быть, у них самые тощие лапки среди всех насекомых. Стакан Мэдди опустел.

— Давай выльем водку в сок и будем пить прямо из пакета, — сказала она и взялась за дело, стиснув зубами кончик языка.

— Неужели с тех пор, когда мы виделись последний раз, ты стала пьяницей? — спросил Кей Эл, глядя на нее.

— Нет, — ответила Мэдди, салютуя ему пакетом. — Честно говоря, я начала пить только нынче вечером.

Кей Эл задрал бровь.

— У тебя что-то случилось? Денежные затруднения? — Уловив колючий взгляд Мэдди, он добавил: — Я только спросил.

— Ничего такого, о чем я хотела бы рассказать тебе. Вообще говоря, это должно случиться в сентябре, но к тому времени ты уже уедешь из города. — Мэдди взмахнула пакетом и сделал глоток. — А если тебе что-то не нравится — можешь проваливать.