— А как голиарды вели себя с девушками?

— Всякое бывало, но, как правило, к девушкам они относились мягче. Как правило.

— Так что же случилось, когда они подошли к маме?

Отец снова закурил, посмотрел куда-то вдаль и отрешенно повторил мои слова:

— Когда они подошли к маме…

Я вдруг осознал, что прежде мы ни разу не говорили с папой о них с мамой, да и с мамой я никогда по-настоящему не обсуждал папу. Тем временем он приступил к главной части своего рассказа.

В половине девятого утра отец шел по университетскому городку на занятия. Он заметил небольшое скопление студентов, услышал возбужденные голоса и предположил, что это голиарды проводят свой обычный ритуал. Они его никогда не интересовали, и папа уже хотел дальше пойти своей дорогой, как вдруг понял, что голиарды пристают не к парню, а к девушке.

Он приблизился и прислушался. Студентка настойчиво потребовала, чтобы голиарды ее отпустили, потому что она не желает участвовать в их забавах.

На это голиарды хором ответили, что девушка нарушает правило. Один из них, по-видимому главарь, рявкнул: «Если не заплатишь, тебе не поздоровится!» — и кивнул на фонтан. Студентка пригрозила позвать карабинеров, на что обидчики велели ей придержать язык — никто сроду не натравливал карабинеров на голиардов. Вокруг девушки образовывалась враждебно настроенная толпа — к голиардам подоспела подмога. Несчастная студентка сникла и была готова расплакаться.

— Вы что творите? — возмутился мой будущий отец.

— Это еще кто? — фыркнул один из голиардов.

— Тот, кому охота прослыть героем, — хмыкнул другой.

— Желаешь окунуться в фонтан вместо этой первокурсницы? — подначил третий.

— Вам не приходило в голову, что всему есть предел? А что-нибудь про уважительное отношение к женщинам вы слышали? — отозвался папа бесстрашно.

Самым крутым в компании голиардов был невысокий мускулистый парень с короткой стрижкой и выступающей нижней челюстью. Он числился на медицинском факультете и все никак не мог получить диплом. Этот вечный студент увлекался боксом и вообще любил раздавать затрещины, о чем мой отец узнал уже после стычки. Медик-голиард комплексовал из-за своей низкорослости, и потому ему нравилось ввязываться в драки с теми, кто выше его. Разочарованный незадавшейся академической карьерой, он частенько выпускал пар в схватках со смельчаками. Вызвав на бой моего папу, он мог убить одним выстрелом сразу двух зайцев и, вероятно, сам это чувствовал.

— Думаешь, раз ты в очках, я не дам тебе в морду? — сказал он отцу и сильно его толкнул.

— Может, и дашь, — ответил папа. — Но тогда и сам получишь.

Противник уставился на него с недоумением. Неужели тощий очкарик всерьез собрался его ударить? Ситуация усложнялась, и голиард решил ее упростить.

— Снимай очки, педик.

Отец снял очки. Опыта ссор и драк у него не было. Возможно, он решил, что хулиган сдастся или ограничится символической оплеухой.

Увы, его предположение не сбылось. Не успел папа убрать очки, как бесноватый голиард дважды ударил его в лицо — правой рукой в левый висок, а левой в правый.

Почему он так поступил? Наверное, потому что мог. Эта элементарная причина практически всегда лежит в основе насилия.

Удар правого кулака голиарда пришелся на папину левую надбровную кость, и та треснула. А когда трескается надбровная кость, начинается обильное кровотечение. Так произошло и в тот раз. Поднялся переполох, кто-то закричал, кто-то стал звать на помощь, большинство студентов разбежались. Из всего, что происходило дальше, когда окружающий мир вдруг утратил четкость (а такое бывает, если ты снял очки, а потом тебе заехали кулачищами в лицо), память отца сохранила только две детали.

Первая — брызги холодной воды из фонтана, приносимые порывами ветра. Колкие капли больно врезались в лицо и смешивались со струйками стекающей крови.

Вторая — мамины глаза.

— К моменту этого мордобоя ты уже был знаком с мамой?

— Нет, но много о ней слышал.

— В смысле?

— Она была красавицей. Была и остается по сей день. Этим и прославилась еще в те годы.

«Красавицей, говоришь? Почему же тогда ты от нее ушел?» — этот вопрос, не имевший, впрочем, особого смысла, загорелся и замигал в моей голове, будто неоновая вывеска. Про себя я уже не раз задавал его отцу.

— Но в той неразберихе я не сразу ее узнал, — продолжил он.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться к теме нашего разговора.

— А потом?

— Меня отвели в травмпункт. Кто именно меня туда провожал, не помню, может быть сотрудник университета, но мама тоже отправилась с нами и ждала, пока мне накладывали швы и давали лекарства. После этого мы с ней пошли попить кофе и покурить. Вот, собственно, и вся история нашего знакомства.

— Почему ты никогда не рассказывал ее мне?