Но пройдет зима, и они тоже все бесследно растают, прожив скучную жизнь за окном, в грязи на земле и в холоде, где их просто топтали, даже не замечая

… Девочка проспала полтора дня и две ночи.

Проснувшись, она попыталась протестировать себя: переломов и вывихов вроде бы не было. Мелкие ссадины и раны раздражали запёкшейся кровью. Но тело хотело жить и требовало своего. Очень хотелось пить. Просто невыносимо…

Яблоко чуть не вызвало рвоту, но спасла бутылка воды. В каменном мешке не было очень холодно, но было очень душно. И требовался туалет…

В какой-то момент ей показалось, что она лежит одна на твердой и унылой поверхности земного шара, и больше нет никого вокруг. Только она.

Тишина и темнота. Стоячая пустота. И на её теперешнем небе совсем нет звёзд. Ведь оно было каменным.

Затаившись ещё на какое-то время, Девочка приняла решение: ночью нужно попытаться выбраться из недр гостеприимного камина. Смочив полотенце остатками воды в бутылке, она обтёрла себя как могла, смыв и размазав в темноте кровь, какую-то солёную слизь и просто грязь с босых ступней. Завернувшись потуже в сухую простыню, она осторожно спустилась вниз. День от ночи Девочка уже научилась отличать по светлой полоске на полу в нижней части камина. Откуда поступал этот свет – она пока не знала.

Но сейчас этой светлой полоски не было – значит ночь.

Большой зал, в котором, собственно, и располагалось неработающее чудо витиевато-монументального искусства, принял девочку как родную, явно соскучившись по наличию разумной жизни в своих просторах. В этой части дома давно никто не жил, а забредавшие сюда кошки, баловались тем, что могли нагадить где-нибудь в углу. Поэтому считать их за вполне разумных существ не приходилось.

Одна из обитавших в доме кошек, кстати, именно сейчас и собиралась отдать дань этой незатейливой кошачьей традиции. Но, внезапное появление в темном зале незарегистрированного существа заставило её изменить свои гнусные намерения. Выгнутая спина, вставшая дыбом шерсть, и угрожающее кошачье рычание уже не смогли напугать Девочку в её новой отчаянной жизни.

Она пошла в ту сторону, где должна была быть кухня, улавливая всем своим голодным существом запахи, исходившие оттуда.

В гостиной, где находился заброшенный камин, бестолково толпилась мохнатая и пахучая, как стадо баранов, мягкая мебель. Из гостиной за небольшой скрытой дверью была чёрная лестница, которая вела вниз – на кухню и ещё ниже в подвал. Оттуда веяло луком и стиркой. С детства Девочка научилась хорошо ориентироваться в тёмных каменных помещениях благодаря своим детским играм в прятки. Очень ей пригодилось это умение именно сейчас.

В полутёмной кухне она нашла холодильник и в нем несколько кусков селедки на тарелке, куски засохшего хлеба и несколько открытых банок с кормом, видимо, для кошек. Рядом был другой холодильник с человеческой едой. Девочка правильно выбрала из двух холодильников первый, рассудив, что кухарка, или кто-то ещё, кто придёт на кухню рано утром, скорее всего не заметит, что корма и хлеба станет чуть меньше, чем накануне вечером. Туалет Девочка тоже быстро нашла, постаравшись не оставить там никаких следов. Ни душа, ни ванной в этом туалете не было. Нестерпимо хотелось помыться. Всё тело саднило, и кожа чесалась. Но пришлось снова обтираться полотенцем и простыней. Когда она жила в кишлаке с дедом, ей тоже приходилось это делать, ведь воду нужно было носить из колодца, который был очень далеко…

10

– Жопа ты страшная!.. У тебя же жена и любовница! Водку жрёшь – себя не помнишь… Проституток в баню водишь. Ну зачем тебе ещё малолетки непорченые понадобились, а? – отчитывал генерала Засекина почти ласково его старый приятель, военврач, которого все за глаза называли Айболитом.

Генерал молчал и чесал свою густо замоченную в седине голову, задумчиво подливая коньяк в гранёный стакан.

Прошлая жизнь генерала к этому моменту забылась так, что детали слиплись. В молодости он пил, бил и гулял. Но сумел каким-то образом закончить Школу милиции и распределиться в один из райотделов в Москве. Там он особо не выделялся по службе, но был надёжен и услужлив. Начальник всегда мог опереться на него и, поэтому, тащил за собой вверх по карьерной лестнице. Он дотащил его до полковничьей должности в Управлении, и даже помог поступить в Академию МВД. Но потом «наверху» сменилось руководство, и его начальнику пришлось срочно уйти на пенсию, чтобы не списали по отрицательным мотивам.

А генерал, тогда ещё подполковник, не растерялся и снова сумел зацепиться за нового начальника, фактически предав старого. Денег, бизнесов и недвижимости к этому времени он тоже успел отжать и закрепить за своей, вечно болеющей женой и другими родственниками немало.

Сейчас почему-то вспомнилось, как она, ещё молодая, весело будила его по утрам:

– Вся страна уже давно проснулась и начала воровать, а ты всё ещё спишь!..

Это потом, когда она поняла, что не может иметь детей даже с помощью ЭКО, у неё появилась «химка», перекись водорода – на всю голову, и пятьдесят шестой размер импортного костюма – на всё тело. Проводить с ней вечера стало невозможно, все разговоры неизменно заканчивались тем, что слёзы запутывались в накрашенных ресницах, застывая в них до самого утра, до следующего вечера, до весны, в общем, навсегда…

Он категорически не желал брать и усыновлять какого-нибудь ребёнка из детдома. А она так мечтала, чтобы кто-нибудь говорил ей простое слово «мам», «мама» искренне и чистосердечно, с надеждой и болью, с улыбкой и счастьем, с теплом и обидой, с ручками и ножками, с глазками и пальчиками! Так мечтала, что пожизненно заболела врачами, лекарствами, больницами и санаториями, пансионатами и клиниками…

– Приехал! – сказал Айболит, подойдя к окну на третьем этаже дома, где они с генералом ожидали приезда районного начальника уголовного розыска, который опрометчиво пообещал найти и лично привезти сбежавшую два дня назад девчонку.