Две одинаковых автомобильных магнитолы "Пионер", по четыреста долларов каждая, они покупали не так давно с Аркашей вместе. Приемники в них были классные, а магнитофонами они оба практически не пользовались.

Оставив свою «шестёрку» на оплачиваемой стоянке, в свой двор Виталик пришел пешком.

Зашёл в квартиру, и сразу упал одетым на кровать. Почувствовал, что дальше уже не может… Пропал запал. – Дурацкое словосочетание! «Пропал-запал». Сейчас это – про него. Он и пропал, и запал. Особенно в этой ситуации… Может, это всё-таки не он? Не Аркаша его подставил?..

По-детски захотелось, чтобы всего этого вообще не было!.. Просто не было! Но это было. Виталик набрал воздуха и закричал по-звериному. Сам от себя оглохнув, выругался матом. Тоже каким-то звериным.

И опять в голову полезли совсем не нужные сейчас мысли: русский язык чем-то напоминает испорченный греческий с вкраплениями неправильно употреблённого английского и французского, но вот эти матерные, безмерно материальные, выражения! Откуда они? Они свои, родные. Именно ими хочется разговаривать, когда слова, и даже, звуки идут откуда-то изнутри не до конца вывернутой души. Со стороны какой-то её неведомой изнанки…

Зачем-то вспомнился родной отец, рано спившийся и умерший в больнице. Ведь он никогда не ругался матом!

Виталик закурил, и в сладком сигаретном дыму вспомнил ещё один эпизод из фильма своей жизни. И снова, как бы со стороны:

…Дует сильный ветер осени. Во дворе их дома на окраине стоит кучка подростков. Они курят сигареты внаглую, прямо под окнами. Отец выходит из подъезда, вытирая мокрые волосы. Считалось, что он с утра до вечера ищет работу, но на самом деле никто в это не верил.

– Виталь, кричит он в сторону подростков, – дай закурить-то, папке-то!

– Да, пошёл ты, – огрызается Виталик, поднимая воротник потёртого тонкого пиджачка.

– Ты как с отцом разговариваешь? – отец подходит к подросткам, худой и сутулый.

– Как хочу, так и разговариваю!

– Ты, ты… – отец останавливается.

– Что я?.. Это ты мамку до слёз каждый день доводишь, а не я!

– Сыночек, – бормочет отец, – ну не сердись, сынок.

– Уйди от меня, – Виталик ёжится от ветра и заводится ещё больше.

– Виталь, не злись, спокойно говорит ему один из ребят, – ведь он – батя твой.

– Не нужен мне такой батя, – Виталик отворачивается ото всех и уходит, выкинув сигарету.

Он знал, что отец долго смотрит ему вслед.

– На, кури, – тот же парень протягивает отцу сигарету.

– Вот спасибо! – отец жадно затягивается, – Не любит он меня. Виталик-то…

– А за что тебя любить? – резко осаждает его парень. – Ты вон куртку Виталика пропил, мёрзнет он.

Отец хотел что-то ответить, но матерных слов не было в его языке, ни под языком, ни где-то ещё, поэтому он теряется в замёрзающем потоке своей речи, беспомощно машет рукой и уходит…

А парнем, который «угостил» отца сигаретой, конечно, был Аркаша.

Теперь Виталик редко вспоминал отца. Ни по-хорошему, ни по-плохому. Но всегда всплывала вот эта его мякоть вместо мужчины, слёзы и мокрое место там, где по-хорошему должен был находиться отец, крепкий, сильный, веселый, на которого хотелось бы быть похожим.

Выпив немного джин-тоника, Виталик позвонил Аркаше: не сможет ли он дать свой "мерседес» на полчасика, чтобы съездить закупить продукты, а то мой «Ленд» на гарантийке?

– Какие разговоры, старик!

На аркашином "мерседесе" он заехал в «Азбуку вкуса» на Новом Арбате и действительно закупил продукты. Не спеша поехал домой, поставил машину точно на то место, где обычно ее оставлял Аркаша. Вынул из гнезда магнитолу. Положил в сумку и осторожно вставил на её место свою. Магнитолы были ещё новые и, потому, практически неразличимы. В «заряженной» Валерой-мастером, поисковая нитка была отведена до упора влево. Чтобы найти желаемую длину волны, следовало настроечку-то покрутить. Осторожно, не хлопая дверью, запер "мерседес". Поднялся и отдал ключи Аркаше.

Весь следующий день Виталик провёл дома, соврав Аркаше, что ему нужно уладить кое-какие дела с арендой и затянувшимся увольнением сотрудников своей разорившейся фирмы. Больше они не созванивались. Перед тем как уйти от Аркаши, Виталик хотел было всё отыграть назад, но Аркаша даже не удостоил его внимания, продолжая с кем-то оживлённо разговаривать по телефону, когда забирал ключи от машины.

Вечером следующего дня Аркаша как ни в чем не бывало подкатил на своем «Мерседесе» к месту стоянки во дворе.