Генерал вышел на балкон и тоже посмотрел вниз на выходившего из машины начальника УР. Было понятно, что тот никого не привёз. Они встретились глазами, и генерал громко, на весь двор прокричал неприличное слово, характеризующее неподобающее поведение особы женского пола.

Несколько любопытных ворон, сидевших на крыше дома, восприняли звук, который издал генерал с балкона, как что-то отдалённо похожее на выстрел. Поэтому дружно поднялись в воздух. А одна из них, прямо налету приготовилась сделать сброс фекалий на начальника УР, из-за прибытия которого на объект, воронам пришлось так скоропостижно взлетать с насиженного места, но промахнулась. Зато на лобовом стекле новенького ВМВ всё-таки появилось большое пятно неприятного происхождения.

Краем глаза начальник увидел появление пятна на своей машине, и тоже вспомнил, как называется неподобающее поведение особы женского пола. Но не стал останавливаться и произносить вслух это слово, а поспешил в дом к генералу, несмотря на запятнанную таким образом репутацию. Важнее было отмыться перед генералом за своё невыполненное обещание.

Дом, в который направлялся начальник управления уголовного розыска, был настолько нелепым и вычурным сооружением, что увидевший его впервые несколько лет назад, генерал сначала не понял, что с ним делать.

Этот дом ему удалось «отжать» у одного не слишком дальновидного банкира в результате несложной оперативной комбинации, после которой банкир должен был либо надолго «присесть», либо откупиться чем-то очень значимым для него.

Когда приехали смотреть дом, то генерал подумал, что этот «дворец» проектировал какой-то недоучившийся студент-архитектор. Но, нет. Оказалось, что семиметровая высота потолков помещений первого этажа и пятиметровая высота второго и третьего этажей были заказаны маститому архитектору самим банкиром, который всё детство и юность провёл в квартире с очень низкими потолками, и утверждал, что низкие потолки «давили ему на мозги».

Впрочем, большая высота потолков этого дома, который строился для совсем других целей, не помешала генералу, ещё раз надавить на мозг этого финансиста, чтобы тот выделил к тому же и невозвратный кредит на перепланировку дома.

В результате задуманных генералом перепланировок получилась элитная баня с роскошным бассейном и многочисленными подсобными помещениями. Но, из-за большой высоты потолков, в доме получилось слишком много всяческих лесенок и лестничных переходов с площадками. А одну часть дома вообще пришлось почти изолировать, оставив в ней только кухню и кладовую с санузлами. Библиотека на втором этаже с огромным камином вообще никогда не интересовала генерала. Всё, что нужно, он уже давно прочитал.

В общем, жить в этом доме было нельзя. А вот для приёмов раз в месяц или по праздникам «нужных» людей, приглашённых «попариться в бане с девочками» подходил как нельзя лучше. Причём, «попариться с девочками» генерал понимал в последнее время почему-то почти буквально. Девочки должны были оказаться девочками во всех смыслах этого слова.

Нет, поначалу, конечно, «девочки для бассейна» являлись обыкновенными проститутками.

Но генерал пользовался ими с какой-то брезгливостью. Не то, чтобы был каким-то эстетом в этой области, нет. Просто его воротило от их вынужденной неискренности и разнузданности, от какой-то внутренней неправды всего того действа, которым они сознательно занимались.

В молодости, когда был простым оперативником, даже пытался по-своему жалеть и опекать их. Нет, не «крышевать», а именно жалеть и опекать. «…И жалость к падшим призывал», как сказал великий поэт. Всех этих девушек из неблагополучных семей, с исковерканными судьбами, с их надеждами заработать как можно больше денег и уже после этого начать заново выстраивать свою счастливую семейную жизнь. Знал, что слишком у многих это не сможет получиться никогда. От слова «совсем». Понимал, если сказать, что их жизнь – «говно», то это будет самым скромным по искренности высказыванием.

В дальнейшем он продолжал их жалеть, но со временем его жалость, видимо, превратилась во что-то совсем иное, скорее противоположное…

11

– Да, нашёл бы я её, если б можно было найти!.. Ну нету нигде! Николай Михалыч, ваши охранники в доме сколько раз уже искали?.. Мы сколько искали! В сводках ни погороду ни по области её нету… Вы ж приказали по-тихому, без лишнего шума! Мои опера по приметам всех напрягли, кого можно было. И не только участковых… Объявили, что она дёру дала из детдома и кучу вредных делов натворила… Ну, нашли пару девчонок, но сразу проверили: не те!.. Вот и Карим говорит, что нет у неё здесь никого, ни родственников, ни знакомых. Не могла она ни к кому пойти… На родине тоже у неё никого не осталось… Эх, жалко фотки её нету…

Генерал в упор смотрел на своего подчинённого, видя, как тот старательно обнуляет своё обещание. Оправдания неприятно затянулись: – Товарищ генерал, да, она, может, уже утонула, и течением тело под корягу занесло, вот и не всплывает… Или там собачки бродячие порвали, и сейчас уже косточками где-нибудь играют … Товарищ генерал, вы же меня знаете – мышь в норе найду! Как что-то будет, так я сразу…

Генерал сидел в распахнутом кителе за огромным письменным столом, в кабинете на третьем этаже вычурного особняка, и молча выслушивал оправдания начальника УР, глядя на того серыми оловянными глазами. Его давнишний приятель и личный врач Айболит, подполковник военно-медицинской службы Айдар Болитов, сидел рядом, и уже не сомневался, что сейчас последует знаменитый генеральский «разнос».