Неважно.

Устраиваясь поудобнее — или пытаясь это сделать — я закрываю глаза, молясь, чтобы, когда я проснусь, я была где угодно, только не здесь.

Что-то тяжелое ударяется о мою голову, выбивая меня из кошмара, в котором я пребывала, и погружая в другой.

Я мгновенно вспомнила, что нахожусь в ловушке на почти заброшенном острове с двумя незнакомцами. Один из них ненавидит меня и сейчас находится в лапах демона мозга. Так моя мама называла кошмары, когда я была маленькой, и я не могла думать о них иначе.

Я сажусь, пытаясь придумать лучший способ разбудить его, но тут меня отвлекает тревожный шум.

Что-то есть прямо за нашей дверью.

Жуткое чувство накатывает на меня, когда звук становится более явным. Цепи. Лязг металлических цепей, и они медленно волочатся по деревянному полу. Это напоминает мне звук, издаваемый опасным заключенным, который вышагивает взад и вперед.

Я сжимаю брови, и беспокойство пропитывает затхлый воздух. Что бы ни было снаружи, оно кажется зловещим, его злость просачивается сквозь щели в двери и тянется ко мне, осмеливаясь взять меня за руку.

Я резко вдыхаю, задерживая дыхание, пока тянущие цепи медленно ослабевают. Как только я начинаю расслабляться, еще одна тяжелая конечность хлещет в мою сторону.

Я вскрикиваю, едва увернувшись от удара. От летающих конечностей и ужасающего звука мое сердце колотится в груди.

Из горла Энцо доносится низкий стон. Трудно что-либо разглядеть, но лунный свет, проникающий через окно, подчеркивает страдальческое выражение его лица.

— Энцо, — зову я. Мой голос дрожит, все еще потрясенный жутким заключенным в коридоре.

Он снова стонет, но я не решаюсь прикоснуться к нему. Я достаточно знаю о кошмарах, чтобы понять, как легко перейти в режим атаки, когда ты убежден, что все еще находишься в центре событий.

Он мотает головой из стороны в сторону, заключенный в плен собственного разума.

— Энцо, — снова зову я, на этот раз громче. Когда он все еще не просыпается, я набираюсь храбрости, чтобы подтолкнуть его.

Я не помню, чтобы ему снились кошмары в ту ночь, когда я оставалась с ним, но, честно говоря, к тому времени, когда мы действительно легли спать, мы оба были измотаны и выбиты из колеи. Даже мои демоны оставались во тьме.

Тем не менее, его сны держат его в ловушке. Вместо того чтобы рисковать получить удар, я просовываю свою руку в его и переплетаю наши пальцы.

Я не знаю, что делаю или почему это делаю, но я не могу убедить себя отпустить его. Особенно когда его наливающаяся грудь медленно успокаивается, а искаженные черты лица начинают постепенно расслабляться.

В то время как его тревога ослабевает, моя усиливается. Реальность моего положения начинает проясняться, когда я остаюсь наедине со своими мыслями.

До этого момента мне удавалось отвлечься от происходящего, не позволяя себе зацикливаться на шторме и на том, насколько чертовски травмирующим он был. Как это было дезориентирующе — проснуться посреди океана, солнце быстро садится, а рядом плавает Энцо с кровоточащей головой и без сознания. Я не позволяла себе думать о том, что он только что дразнил акул моей окровавленной губой, и, увидев его раны, я впала в отчаяние, уверенная, что акулы вернутся, намереваясь получить пищу, в которой им ранее было отказано.

Он не знает, какой ужас охватил меня, когда я плыла к нему, а не прочь от него, боясь за свою жизнь и думая только о нем.

Я никогда не расскажу ему, какое облегчение я испытала, когда проверила его пульс и почувствовала, какой он сильный. И как я сразу же разрыдалась, когда увидела яркий свет вдалеке, и как я плыла к нему, когда только кусок дерева поддерживал нас на плаву. Как это было изнурительно. Сколько раз я почти сдавалась, его вес был слишком велик для меня, но моя решимость сильнее. Как много я плакала. И как я отказывалась его отпускать.

Как щемило мое сердце, когда он просыпался и выглядел таким разочарованным, что я жива.

Слезы наворачиваются на глаза, а грудь сжимается. Трещины сияют, пока не образуется кратер. Всхлип вырывается наружу, и я закрываю рот свободной рукой, быстро глядя на Энцо, чтобы убедиться, что он все еще спит. Но как только мой взгляд падает на него, я не могу отвести глаза. Его образ расплывается, а по моим щекам продолжают течь реки.

Впервые за шесть лет мне некуда бежать. Я действительно в ловушке. Чем больше эта новая реальность проникает в меня, тем больше паника начинает овладевать мной.