— Энцо также и козел, — вклинивается Сойер.

Я молчу, размышляя, стоит ли мне давить. Обычно я бы списал это на фигуру речи, но не после того, как услышал, что происходило прошлой ночью.

— Мне показалось, что я слышал, как кто-то ходил вокруг прошлой ночью, — говорю я наконец.

Глаза Сойер переходят на меня, но я избегаю ее взгляда. После того как она снова легла, я не мог заснуть, меня беспокоил ее плач, и я злился на себя, потому что не мог понять, почему.

Я не был уверен, как долго я так лежал, когда услышал шаги над нами, а также звук тянущегося металла.

Из горла Сильвестра вырвался громкий смех, испугав Сойер.

— Я думал, сколько времени им понадобится.

— Кому? И для чего? — спросила Сойер.

— Когда это место только открылось, в этих водах проходило много грузовых судов. Затем в 1985 году разразился самый сильный шторм, который я когда-либо видел. Огромное судно попало в него. Сначала я не знал, но на нем было около восьмидесяти преступников. Их переводили в другую тюрьму, когда судно опрокинулось. Я включил маячок и всю ночь ждал, не выберется ли кто.

— Выжили?

Сильвестр ворчит.

— Конечно, выжили. Четверо из них. Использовали немного дерева из лодки, чтобы держаться на плаву и пробить себе путь сюда. Я был на грани, скажу я вам. Это были опасные люди. Осужденные за убийство и изнасилование. Я не мог просто оставить их умирать, но я не был настолько глуп, чтобы пригласить их в дом. Насколько они были уверены, это был их счастливый день.

— Итак, что вы сделали?

Я продолжаю готовить, пока Сильвестр продолжает свой рассказ.

— Я дал им несколько палаток, аптечку, немного еды и воды. Шторм еще долго не прекращался, так что я был совсем один, пока не подоспела помощь. Я не пускал их, и они были не в восторге от этого. Позже той ночью двое из них решили выломать мою дверь. Конечно, я видел, что они идут, и был вынужден застрелить их. Они умерли с цепями на лодыжках.

Сойер задыхается, ее голубые глаза округлились от шока.

— Двое других усвоили урок и остались снаружи.

— И что потом? — спросила она, захваченная рассказом. Я все еще жду ответа, как это связано с тем, что я услышал вчера вечером.

— Только один из них выжил. Другой слег с лихорадкой и в конце концов скончался. Я впустил его в дом, когда стало совсем плохо, и изо всех сил пытался выхаживать его, но он не выкарабкался. В конце концов, прибыла помощь, и они забрали оставшегося пленного. Из восьмидесяти человек он был единственным выжившим.

— Ничего себе, — вздохнула Сойер.

— Те двое, которых я подстрелил, решили остаться здесь. С тех пор ползают по этим коридорам. Эти чертовы цепи, волочащиеся по полу. Я уже привык к этому, но, признаюсь, мне понадобилось несколько лет, чтобы перестать спать с ружьем в руках.

Я вздыхаю, ставлю чугунную сковороду на плиту и бросаю в нее рыбу, глядя на сковороду, пока масло потрескивает.

— Значит, ты хочешь сказать, что здесь водятся привидения, — говорю я без обиняков.

— Конечно, водятся.

Чушь.

— Интересно, — единственный мой ответ.

Я всегда скептически относился к привидениям, хотя и не считаю себя неверующим, несмотря на то, что вырос в католической церкви. Но я не верю Сильвестру и во все, что выходит из его уст.

Старый смотритель усмехается.

— Я знаю, о чем вы думаете. По правде говоря, я думал бы так же, если бы не жил с этими сукиными детьми последние тридцать лет или около того. Это правильно. Я уважаю скептиков. Боюсь, это единственное объяснение странных звуков по ночам.

Широко раскрытые глаза Сойер обращены ко мне. Очевидно, она ему верит.

И я пока не уверен, хорошо это или нет. Либо она будет лучше спать по ночам, либо хуже.

— А они, типа, трогают вас и все такое? — спрашивает она, переводя свой встревоженный взгляд обратно на него.

— Нет, они просто становятся немного беспокойными по ночам, вот и все. Нет причин для беспокойства. Они безобидные.

Я бросаю на нее взгляд, прежде чем сосредоточиться на шипящей рыбе.

Может, они и безобидные, но я — нет.

И что-то подсказывает мне, что Сильвестр тоже.

Сойер

— Я ему, блять, не доверяю, — ворчит Энцо, направляясь по коридору в нашу комнату.