Был слышен только топот людей, бегущих вниз по крутому склону, не глядя, куда ступают, шум ломающихся веток, грохот падения, стоны и ругательства.

— Держи их! — закричал и Миле громким голосом, забыв про заикание. — Держиииии!

Звуки панического бегства терялись в долине, раздаваясь во тьме все тише и пропадая под землей. Вдалеке прокричала ночная птица. Потом наступила тишина.

— И эти узнали про наше место, — с ненавистью сказал Томе и плюнул. — Какие только отбросы ни бродят по горам ночью!

— Дикие люди, — сказал Миле, глупо гримасничая. — Но мы их сделали!

Все стояли неподвижно, будто остолбенели, с трудом веря в то, что произошло несколько минут назад, совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки.

Боян наклонился и поднял лист бумаги, едва различимо белеющий на земле. Увидел, что это был какой-то план, и сунул его в карман.

— И что теперь? — спросил Томе.

— Ничего, — сказал мастер Климе с отчаянием обессилевшего старика и тоном обиженного ребенка, лишенного любимой игрушки. — Пойдем, пока они не вернулись. Сегодня не до работы.

И он завернул свой шлак в тряпку.

Все молчали, только мастер Климе однажды повернулся к Бояну и тихо спросил:

— Кто были те, кого ты перечислял?

— Я забыл Форкаса, — сказал Боян. — А он самый важный. Он помогает тем, кто ищет клад.

Майя взбивала в миске яйца, собираясь жарить омлет; на сковородке уже шкворчали ломтики бекона и мелко нарезанные кубики яблока. У нее под блузкой не было бюстгальтера, и небольшие груди подпрыгивали в такт движениям.

— Тебе очень идет взбивать яйца, — сказал Боян, войдя на кухню. — Я чувствую желание отложить завтрак и пригласить тебя снова в кровать.

— Сначала завтрак, — строго сказала Майя. — После таких приключений ты наверняка страшно голоден.

— Ох, — сказал Боян, — что за ночка была! А эти дураки даже карту потеряли, смотри!

Майя наклонилась над картой, которую Боян разложил на столе. Боян воспользовался моментом, чтобы сунуть руку ей под юбку и погладить по заднице. Майя внимательно разглядывала карту, но когда пальцы Бояна стали слишком предприимчивыми, она несколькими змееподобными движениями высвободилась от прикосновений и отошла в сторону.

— Я могла эти яйца тебе на голову вылить! И бекон сейчас сгорит! Ну, может, уже хватит?

— Мне так нравится, когда ты злишься!

— Давай серьезно. Иначе мы никогда никуда не доберемся.

И Майя вылила взбитые яйца на бекон и яблочные кубики, потом все перемешала — ароматное облако поднялось и проплыло по кухне. Затем она разделила содержимое сковороды на две части: побольше — Бояну, поменьше — себе, поставила на стол тарелки, стаканы с апельсиновым соком, нарезанный ржаной хлеб.

— Карта — фотокопия? — спросила Майя.

— Да. С болгарской военной карты. С добавленными направлениями, как дойти до места, и с какими-то знаками, стрелками, тропами, обозначенными пунктирными линиями. Кто-то производит их оптом.

— Значит, есть спрос. Все вдруг стали золотоискателями. Аляска. Чаплин съел свой ботинок, помнишь? Вместе со шнурками!

— Тут эта одержимость тлела всегда, — пробормотал Боян, макая хлеб в тарелку. — Есть турецкие документы, в которых говорится, что в шестнадцатом веке каких-то охридских ювелиров повесили за изготовление фальшивых золотых монет. А в восемнадцатом члены церковного совета собрали все золотые предметы в церкви Пресвятой Богородицы Перивлепты, отвезли их в Вену и продали за гроши.

— Это другое, — возразила Майя. — Не смешивай жадность к золоту с мечтой найти золотой клад.

— Да, — сказал Боян. — Ты права. Надо будет особо отметить это в статье.

— Ты уже решил, про что писать?

— Почти. Начну с парня, который хотел продать мне латунного ангела, срезанного с кровати, купленной в прошлом веке в Салониках, как часть шлема Александра Македонского.

— А история о мумии египетской принцессы, которую, якобы, везли через албанские горы и которую потом пришлось спрятать в пещере, потому что напали разбойники?!

— Да, мне это жутко понравилось, надо будет еще раз сходить к часовщику, который на полном серьезе утверждает, что его дед участвовал в этой экспедиции.

Утреннее солнце освещало кухню, разбиваясь о стекло в шкафу. По этой причине внутри было еще три маленьких солнца — на чайнике, на изгибе чайной ложки, на остром крае рисунка на стакане. Боян съел свой омлет, домакал хлеб — тарелка опустела. Затем взял руку Майи — и облизал ее пальцы, измазанные в яичном желтке.

— У тебя получается, что все эти люди — какие-то глупые, смешные, — сказала Майя.