— Тебе будет трудно доказать это. Но сейчас я спешу — мне нужно сходить еще в несколько мест и увидеться с несколькими сумасшедшими ювелирами. Завтра мы возвращаемся в Скопье.

Крепость — колоколообразный храм с бесчисленными украшениями: шарами, ракушками, головами животных. Его осаждали снаружи, одновременно он разрушался изнутри. Варвары-кочевники подбирались к роскошным воротам, толкая друг друга и поднимая оружие над головой. По стенам храма множились огромные трещины. Надо было спасаться, убегать, потому что в следующий момент, это было ясно, такой возможности не представится. Но было уже слишком поздно — крепостные валы вот-вот развалятся, стены накренились, он напрасно пытался убежать… Послышался (о, нет, нет, нет, не сейчас, отложите этот миг!), да — послышался звук, и вся постройка развалилась со звоном, как будто была сделана из стекла.

Звонил телефон. Боян вскочил с кровати и, пробежав через обломки крепости, снял трубку.

— Хассуна-Самарра, Халаф, Эль-Убейд, — говорил незнакомый человек, монотонно перечисляя слова, как будто диктуя их кому-то. Потом после небольшой паузы связь резко оборвалась.

Боян стоял с трубкой в руках, замерев, словно пытаясь своей неподвижностью компенсировать разрыв связи. В телефоне бессмысленно повторялись гудки отбоя, а Боян тупо смотрел на телефонную трубку. Потом положил ее на рычаг.

Он снова лег в кровать. Руины крепости исчезли — на полу лежал только журнал, открытый на странице с гравюрой XIX века, изображавшей работу археологической экспедиции. Варвары испарились, забрав свою добычу с собой.

Боян сел на кровати, стараясь прийти в себя. Слова, сказанные по телефону, были названиями мест, где найдены предметы праисторической культуры Месопотамии, и которые он перечислил в серии статей о разграблении археологических сокровищ, опубликованных в «Вечерних новостях». Своим звонком кто-то явно хотел что-то сказать Бояну — то ли, что он читал их, то ли, что соглашается или, скорее, не соглашается с тем, что написал Боян. Голос, который произнес эти названия, был ему незнаком — значит, это не был какой-то приятель, решивший таким образом сообщить, что читает его статейки.

Времени для того, чтобы еще раз заснуть, уже не оставалось. Боян печально посмотрел на подушку и решительно направился в ванную.

Принимая душ, он бормотал названия мест: Хассуна-Самарра, Халаф, Эль-Убейд.

— Мантра, — воскликнул Боян, глядя на себя в зеркало. — Пора найти мантру!

Когда он готовил чай, снова зазвонил телефон.

Боян, подняв трубку, произнес, желая опередить собеседника:

— Зиусудра, Месилим, Мескиагашар, Эн-Меркар, Лугальбанда.

— Правители Шумера, — сказал после недолгого замешательства женский голос в трубке. — Раннединастический период. Тебе снился экзамен по археологии Ближнего Востока?

— Майя! — сказал Боян. — Я не думал, что это ты.

— Ты что? Отвечаешь на вопросы археологического конкурса по телефону?

— Какой-то идиот разбудил меня, цитируя имена археологических площадок, которые я упомянул в «Вечерних новостях».

— Это значит, что тебя читают. Ты становишься популярным.

— Да, цена славы.

— Послушай, — сказала Майя, — у меня не получится приехать к тебе. Давай встретимся в городе. Знаешь кафе «Панта реи»?

— Знаю, его все называют просто «Панта».

Когда Боян пил чай, он заметил муравья, бродящего по столу. Тот обошел чашку с чаем, дотронулся до нескольких просыпавшихся кристаллов сахарного песка и попытался залезть по стеклу в банку с вареньем. Он вел себя странно, в панике бегал туда-сюда, но за всем этим непонятным поведением как будто скрывалась другая цель.

— Все, пришла метла, — сказал Боян и дунул. — Муравей улетел вместе с сахарными крупинками. Песок заносил города на краю пустыни. Буря унесла и последнего гонца, пытавшегося пробиться во дворец сквозь песчаные вихри.

— Панта реи, — пробормотал Боян, отхлебывая чай. — Ча-но-ю. Какудзо Окакура. Тяжкий путь на далекий север.

Выйдя на улицу, он увидел детей, играющих в песке — через дорогу была стройка. Крепость, которую они возвели из песка, была окружена несколькими параллельными крепостными валами, под ними пролегали туннели. На горе стояла круглая башня, на ее вершине красовался знак — петушиное перо. Когда Боян проходил мимо сооружения, песчаный холм не выдержал, городские стены заскользили вниз, и башня рухнула: очевидно, туннели, вырытые внутри холма, лишили крепость необходимой прочности. Дети стояли и со смесью восхищения и грусти взирали на то, как их архитектурные труды снова превращались в груду песка.

Боян завел свой «Рено» и поехал в центр. Летнее утро было бодрящим и сулило хороший день — в тени свежо, на солнце терпимо. Но на первом же перекрестке Боян попал в пробку — светофор не работал, полицейский махал руками, как марионетка, запутавшаяся в своих нитках. Водители гудели, хаос вскипал в воздухе. После поражения войск, защищавших крепость, в городе воцарилась паника. На полосе справа от Бояна стоял фиолетовый «Фольксваген гольф» с блондинкой за рулем, мигающий левым указателем поворота — машина не успела вовремя перестроиться и теперь мешала тем, кто поворачивал направо.