– А вас, юная леди, как зовут?
– спросила гостья с фотоаппаратом.

– Меня - Шатти. Я сегодня была в красивом-прекрасивом платье.

– А меня Кэрол Чемберлен, - сообщила та, что с блокнотом.
– Мы приехали из самого Лондона, чтобы взять интервью у твоего папы.

– Пожалуйста, пройдите в гостиную, я принесу вам виски с тоником, - важно сказала Шатти.

Бледная, как Джорджи после сигары, Гэрриет поднялась наверх и постучалась к Кори.

Он не отзывался. Она постучала еще раз, чуть громче.

– Да.
– Подняв голову, он нетерпеливо барабанил пальцами по столу.

– Я должна кое-что вам сказать… но, честно говоря, у меня язык не поворачивается.

– О Господи, - вздохнул он с бесконечной тоской в голосе.
– Ну, что там еще такое? Прибыли все родственники Севенокса?

Гэрриет еще сильнее побледнела.

– К-кажется, я забыла перезвонить в “Ежемесячник для женщин”, и теперь они приехали из Лондона брать у вас интервью… Они уже в гостиной.

***

– Так что Кори? Очень бушевал?
– не унималась Самми. Рассказы о чужих неприятностях доставляли ей неизменную радость. Ее немного задевало, что у Гэрриет с Кори такие дружеские отношения.

– Жутко, - вздохнула Гэрриет.
– Не исключено, что завтра мне придется пополнить великую армию безработных.

Стоя перед зеркалом в женском туалете “Свободного вечера”, они в последний раз оглядывали себя и друг друга. Девушки, теснившиеся со всех сторон, с остервенением начесывали волосы; одна девушка красила себе пупок губной помадой.

Гэрриет никак не могла решить, что делать со свитером.

– Как ты думаешь, заправить его в джинсы или оставить так?
– спросила она у Самми.

– Нет, так он болтается, как балахон, тебя совсем не видно, - сказала Самми.
– Заправь-ка, я посмотрю… А так еще хуже. Пусть уж лучше висит. Классно выглядишь!
– добавила она с великодушием истинной подруги, которая уверена, что сама выглядит в сто раз лучше.

Сегодня на ней были черные вельветовые брюки в обтяжку и черная кофточка с глубоким вырезом: роскошные белые груди слегка приподнимались над ним, как мороженое над вафельным стаканчиком. Ногти на ее руках и ногах были покрыты черным лаком, а в свежевыкрашенных - на сей раз под красное дерево - волосах красовалась черная роза.

Господи, да со мной и разговаривать-то никто не захочет, подумала Гэрриет, когда, выйдя из туалета и пройдя несколько шагов, они оказались прямо в зале. Все кругом знакомились и кокетничали друг с другом. Среди девушек встречались настоящие красавицы, трудно было поверить, что такие не могут найти себе парней. Видно, им просто захотелось чего-нибудь новенького, решила Гэрриет.

Самми уже зазывно поглядывала на красивого белобрысого немца в синем костюме.

– Спасибо, с удовольствием, лучше всего чинзано, - говорила она, трепеща длинными зелеными ресницами.

Пока немец продирался сквозь толпу, чтобы добыть для Самми чинзано, с другой стороны к ней притерся какой-то худосочный юноша.

– Я работаю в кино, - начал он, что было очевидной туфтой.

– Да?
– обернулась Самми.
– Какое совпадение. Я тоже.

Гэрриет совершенно забыла, как заигрывать с мужчинами. Она все время пыталась встретиться с кем-нибудь взглядом, но в последний момент сама не выдерживала и отводила глаза. Не бросай меня!
– мысленно молила она Самми, но та никого и ничего не замечала, как Севенокс при виде суки, и не собиралась отвлекаться от намеченной цели.

– Разумеется, слышала, - говорила она белобрысому немцу.
– Я всю жизнь мечтала попасть в Бейрют… ну да, в Бейрут.

Хуже всего, что Гэрриет не могла даже сбежать: у нее не было денег на такси.

К исходу восьмого чинзано Самми заметно продвинулась вперед в отношениях со своим немцем и вдобавок пленила еще одного - маленького толстенького немчика в очках, приятеля белобрысого. Маленький поблескивал очками и глуповато ухмылялся.

– Гэрриет, иди к нам, - позвала Самми.
– Вот, познакомься с Клаусом.

Маленький, все так же ухмыляясь, шагнул к Гэрриет.

– Гэрриет жутко умная, вот увидишь, как с ней интересно, - добавила Самми.

Гэрриет, цепенея до идиотизма, с трудом выдавила из себя, что в последние дни сильно похолодало, не правда ли.

– Правда, зато северные холода дарят нам северных красавиц, - галантно вывернулся Клаус, после чего сообщил Гэрриет, что приехал в Йоркшир на конференцию по текстилю и что после Рождества он похудел уже на десять килограммов. Насчет последнего Гэрриет не совсем поняла, хорошо это или плохо.