– Черт побери, Гэрриет, что это значит?

Она отвела глаза.

– Арабелла попросила меня помочь на кухне.

– Ах, Арабелла попросила!.. Сейчас же поставь этот чертов поднос! Ты вся дрожишь. Что с тобой?

– Ничего особенного, - высоким, срывающимся голосом ответила Гэрриет.
– Ну, поработала немного прислугой, только и всего.

И, пробормотав, что ей нужно поправить макияж, она почти бегом бросилась вверх по лестнице.

Когда, все еще дрожа, она возвращалась в гостиную, ее остановил красивый седеющий блондин.

– Ба! Какие девушки в наших краях!

Гэрриет отпрянула.

– Чарльз Мандер, - окидывая ее блудливым взглядом, представился он.
– Вы, вероятно, нездешняя?

– Здешняя, - не очень любезно отвечала Гэрриет.
– Работаю няней у Кори Эрскина.

– Няней? О, как это романтично! Счастливчик Кори.
– Его взгляд медленно пополз по ее телу сверху вниз, словно ощупывая ее сквозь платье.

– Интересно, а с Ноэль вы уже виделись?
– Он расхохотался.
– Хотя нет, конечно же, нет. Ноэль же не дура, чтобы терпеть у себя в доме этакую куколку.

– Что вы хотите этим сказать?
– сердито прищурилась Гэрриет, и в этот момент около нее наконец-то появился Кори.

– Привет, Чарльз.

– Привет, Кори, старина. Что-то давно тебя не было видно.

Несмотря на дружеский обмен “приветами”, Гэрриет готова была поклясться, что эти двое ненавидят друг друга.

– Я только что познакомился с твоей милой - гм-м… - нянюшкой. Поздравляю тебя, Кори, ты нашел прекрасное занятие для долгих зимних вечеров. Кори вытряхнул из пачки две сигареты - одну для Гэрриет, другую для себя, чиркнул зажигалкой и только после этого ответил:

– Что делать, Чарльз, у тебя ведь соображение никогда не поднималось выше пояса.

Чарльз Мандер снова расхохотался.

– Помнишь, мы в детстве пели песенку: “Пусть будет няня здорова, и пусть она будет добра”, - кажется, так? Да, я бы и сам не отказался завести себе такую няню.

На некоторое время повисла ледяная пауза, а когда Кори заговорил, то от его голоса у Гэрриет мурашки поползли по спине.

– Будь я джентльменом, Чарльз, я бы сейчас дал тебе в челюсть. Хотя вряд ли бы это помогло: ты был бы только рад покрасоваться в роли мученика.
– И, обернувшись к двери гостиной, откуда нетвердыми шагами выходила пышная блондинка, добавил:

– Какая досада, твоя жена опять еле держится на ногах.

***

Почти всю дорогу назад Кори и Гэрриет не разговаривали. Дружеская легкость, установившаяся в их отношениях в последние несколько недель, рассеялась как дым.

– Мне жаль, что все так вышло, - заговорил наконец Кори.
– Все довольно просто: Чарльз - бывший любовник Ноэль, а может быть, и нынешний. Поэтому он при всякой возможности старается меня уязвить. Скажи мне лучше: что было, когда ты вышла из кухни? Тоже наслушалась чего-нибудь в этом духе?

Гэрриет кивнула.

– Что они говорили?

Гэрриет пришлось сделать над собой усилие, чтобы ответить.

– Говорили, что Уильям твой ребенок.

– Превосходно, - процедил Кори.
– Им не о чем посудачить, потому что охота в этом сезоне никак не складывается. По правде говоря, мне самому на них плевать. Но все равно - я же знал, что ты чувствительна сверх всякой меры. Не надо было тащить тебя в этот змеюшник.

– Все было так хорошо, - пролепетала она.
– А теперь…

– Ничего, может, еще не все потеряно, - сказал он, сворачивая к дому.

Вместе они поднялись наверх и дошли до ее комнаты. Задержавшись у дверей, Гэрриет неловко пробормотала положенное “спасибо за приятный вечер”.

– Я рад, что ты хоть ненадолго выбралась из дома.
– Он поднял руку и отвел темную прядь, упавшую ей на лоб.
– Знаешь, я следил за тобой сегодня. У тебя было такое печальное, немного нездешнее лицо - как у луны, когда она появляется среди дня. Признаться, я в последнее время много думал о тебе.

Гэрриет удивленно вскинула глаза, но лица Кори не было видно в темноте. В следующую секунду им обоим пришлось вздрогнуть от неожиданности. Из туалета донеслись звуки, которые трудно было с чем-либо спутать: Севенокс лакал воду из унитаза. Напряжение спало, и Гэрриет залилась неудержимым смехом.

– Эта чтобы мы с тобой не наговорили лишнего, - сказал Кори.
– Иди спать, девочка, и не беспокойся ни о чем.

Гэрриет пошла спать, но спать не могла. Кори много думал о ней? Но что он мог о ней думать? Их отношения с Кори казались ей легкими и неуловимыми, как пламя свечи, и надо было прикрывать это пламя обеими руками, потому что все кругом старались его загасить.