Глава 16

Утром она проснулась совершенно больная. Голова раскалывалась, сил едва хватило на то, чтобы покормить Уильяма. Шатти тотчас почуяла слабинку и принялась капризничать.

– Мы с папой едем на охотничьи сборы, - объявила она.
– Можно я надену свое бальное платье?

– Нет, нельзя, - сказала Гэрриет.

– А тогда красное бархатное?

– В брючках будет теплее.

– Я не хочу в брюках! Я не мальчик.

– Ради Бога!
– взмолилась Гэрриет.

– Шатти!
– Завязывая на ходу галстук, в кухню вошел Кори, уже в сапогах и белых обтягивающих бриджах.
– Чтобы я этого больше не слышал. Поедешь в штанах, и точка.

Шатти попробовала переменить тактику.

– Па, купи мне двухколесный велосипед с двумя колесиками по бокам, - сказала она.

– Куплю, если будешь слушаться Гэрриет. Кстати, как ты себя чувствуешь?
– спросил он Гэрриет, оборачиваясь к ней.

– Отвратительно, - сказала Гэрриет.

– Я тоже. Черт знает, что нам там вчера наливали. Плодово-ягодный растворитель для краски, наверное. То-то мне все казалось, что у меня эмаль с зубов осыпается.

– Па, зачем ты надеваешь смокинг?
– спросила Шатти.
– У тебя же после него утром всегда болит голова.

У Гэрриет было подозрение, что Кори вчера немало выпил уже после того, как она ушла спать.

– А можно Гэрриет поедет с нами на сборы?
– спросил Джон.

– Ой, да, можно? Можно?
– запрыгала Шатти.

– Боюсь, с Уильямом это будет сложновато, - сказала Гэрриет.

Кори стоял с сигаретой в зубах и переливал бренди в поясную флягу.

– Так оставь его с миссис Боттомли, - сказал он.
– Немного свежего воздуха тебе не повредит. Кстати, у меня на куртке оторвалась пуговица. Пришей, хорошо?

– Ты берешь Пифию?
– спросила Гэрриет.

– Беру, второй лошадью. Хочу попробовать ее в деле.

Лошади уже отправились к месту сбора в закрытом фургоне. Кори вместе с Гэрриет, Джоном, Шатти и собаками поехал на машине.

Когда туман сполз с холмов, день оказался солнечным и теплым. Плющ уже выбросил светлые блестящие листочки; из земли, обгоняя траву, лезла молодая крапива. На деревьях покачивались дымчатые сережки, а папоротники и прошлогодние курчавые листья на дубах светились красновато-коричневым светом. Лужи на дорогах и белые каменные заборы слепили глаза.

– Мне жарко, - сказала Щатти.
– Почему ты не дала мне надеть бальное платье?

– Шатти, я тебе сто раз говорила… - начала Гэрриет.

– Не сто, а только два.

– Не груби Гэрриет, - сказал Кори.

Некоторое время ехали молча.

– Дождик, дождишко, - запела Шатти.
– У деда одышка. Дед лежит, не может встать, надо доктора позвать. Доктор дернул за шнурок, обвалился потолок!..

Дети залились радостным смехом, - Доктор дернул за шнурок… - опять затянула Шатти.

– Помолчи!
– приказал Кори.

– Ой! А Севенокс на меня наступил!

– Давайте остановимся, купим чего-нибудь вкусненького, - сказал Джон.
– В Гаргрейве есть классный магазинчик.

Они обогнали нескольких всадников, неторопливо трусивших на сборы, и скоро влились в поток легковых автомобилей и фургонов с лошадьми.

Наконец Кори съехал на обочину и заглушил мотор.

– Тритона можно взять с собой, - сказал Кори, захлопывая дверцу перед самым носом у Севенок-са.
– А этого злодея я даже не рискну выпустить без поводка.

– Пускай хоть чуть-чуть подышит свежим воздухом, - сказала Гэрриет и приспустила оконное стекло.

Кори пошел разыскивать своих лошадей, а Гэрриет, вместе с Шатти и Джоном, направилась прямо в деревню. Охотники собирались на большой треугольной лужайке, с серыми домиками по краям. Чуть в стороне, в зарослях вербы и лещины, шумел ручей, на церковном кладбище уже желтели бутоны нарциссов.

Всадники седлали своих лошадей и обменивались новостями. Кругом стоял одуряющий запах свежетоптанной травы и лошадиного пота. Из лошадиных платформ доносилось беспокойное ржанье, на задних сиденьях автомобилей лаяли охотничьи терьеры.

По дороге им встретилась Арабелла Райд-Росс, которая, надо сказать, выглядела сегодня весьма неважно. Так ей и надо, злорадно подумала Гэрриет. Нетерпеливо пощелкивая кнутом по сапогу, Арабелла озиралась в поисках своей лошади. Чуть поодаль Гэрриет заметила Билли Бентли: он, в отличие от Арабеллы, производил сегодня гораздо более благоприятное впечатление, чем накануне. В красной куртке и вельветовой черной кепке, удачно оттенявшей мышиные пряди, он гарцевал на могучем сером в яблоках жеребце, который явно не желал стоять на месте. Тут же был и Чарльз Мандер: он то и дело прикладывался к фляге, глазел на девушек и одновременно следил за тем, как его гнедого сводят с платформы.