Гэрриет собиралась проскользнуть мимо них незаметно, но тут Шатти предательски бросилась вперед.

– Привет, Чарльз!

Он обернулся.

– Привет, Шатти. Как жизнь?

– Хорошо. А почему ты к нам больше не заходишь?
– И, обернувшись к Гэрриет, пояснила:

– Когда мама жила с нами, он все время заходил и дарил нам подарки.

– Привет, прелестная нянюшка, - сказал Чарльз.

Гэрриет постаралась изобразить на своем лице полнейшее равнодушие, но изобразила, по-видимому, надутую чопорность.

– Мне уже пять, - сообщила Шатти.
– А раньше мне было четыре.

– Раньше мне тоже было четыре, - сказал Чарльз.

– А моему папе двадцать один, - сказала Шатти.

Чарльз хмыкнул.

– Жаль, что мои дети про меня такого не рассказывают.

– А у меня скоро будет настоящий велосипед, с двумя колесиками по бокам, - похвасталась Шатти.

– Мне бы кто приделал такие колесики по бокам, - вздохнул Чарльз.

Он подошел к Гэрриет и, ласково поглядывая на нее уже подозрительно блестящими голубыми глазами, сказал:

– Послушайте, я, конечно, очень смутно помню, что было вчера вечером, но у меня такое ощущение, что я наговорил вам чего-то лишнего. В таком случае, простите. Видите ли, мне все время хочется сбить спесь с Кори Эрскина, и я просто не могу удержаться, чтобы как-нибудь его не поддеть.

– Тем не менее, - сказала Гэрриет, - он мой хозяин.

– Слава Богу, что не мой. Но все равно, я не собирался вымещать на вас зло.

Гэрриет растерянно моргала, не зная, что сказать.

Ее выручил Билли Бентли.

– Доброе утро, Гэрриет.

Надо же, запомнил, подумала она, оборачиваясь.

– Вчера вы так быстро исчезли, - продолжал Билли.
– Вроде только что говорили с Чарльзом, а через минуту смотрю - вас уже нет. Впрочем, оно и понятно, Чарльз вчера был хорош.
– Билли засмеялся, точнее говоря, заржал.

Лучше бы сидел молча в седле и производил благоприятное впечатление, подумала Гэрриет.

– Пожалуй, мне тоже пора, - сказал Чарльз Мандер и обернулся к Гэрриет.
– Ну так что, дружба?

– Только если вы не будете задевать мистера Эрскина, - сказала она.

Чарльз пожал плечами.

– Это долгая история. Давайте как-нибудь поужинаем вместе, я вам ее расскажу.

– Эй, эй, Чарльз, руки прочь!
– с напускной суровостью начал Билли Бентли.
– Женат, вот и нечего перебегать дорогу нам, честным холостякам.

Тут жеребец под ним дернулся в сторону и попытался лягнуть стоявшего рядом гнедого.

– Обожрался, зараза, - сказал Билли.
– Когда уже, наконец, начнется?

Чарльз Мандер только что забрался в седло, когда около него откуда-то появилась седовласая старушка с торжественно-серьезным лицом и сунула ему в руки брошюрку, обличающую охотников и охоту.

– Большое спасибо, - галантно поблагодарил Чарльз, после чего, чиркнув зажигалкой, поджег брошюрку и швырнул старушке прямо под ноги. Противница охоты резво отпрыгнула и, потрясая кулаками, исчезла в толпе.

– Ишь ты, охотники им помешали, - проворчал Чарльз и, тронув поводья, направился в сторону бара.
– Съезжу-ка я лучше наполню фляжку.

Билли Бентли все еще не уезжая. С трудом удерживая жеребца на месте, он нерешительно поглядывал на Гэрриет сверху вниз.

– Едете в пятницу на бал охотников?
– наконец спросил он.

– Нет.

– Что, куда-нибудь уезжаете?

– Нет, просто не еду на бал.

– Ну, это не дело, - почему-то краснея, сказал Билли Бентли.
– По-моему, вчера мы с вами очень приятно поболтали. Давайте как-нибудь встретимся вечерком?

– Я бы с удовольствием, - ответила Гэрриет, - да боюсь, не получится. У меня ведь ребенок. То есть, я имею в виду своего ребенка, а не Шатти и Джона.

– Ну и что, - сказал Билли.
– Если хотите, можете взять его с собой. У нас до сих пор живет наша старая няня. Ей все равно делать нечего, она только рада будет повозиться с малышом.

Растроганная, Гэрриет собралась уже его благодарить, но тут появился выжлятник со всей своей сворой. Собаки, возбужденно махавшие хвостами, казались непривычно голыми без ошейников.

– Гады, два дня их не кормили!
– выкрикнул юноша - яростный борец с охотой и защитник лисиц. В руках у него был плакат с надписью: “Долой гончих псов из наших лесов!”