Ему бы ничего не стоило затащить меня в постель Энни ровным счетом за две секунды. Но мне такая перспектива не улыбалась. Подавив окатывающие меня волны желания, я начала орать ему про Седрика и его карьеру. Австралиец вряд ли что мог расслышать из моих слов, но главное он уловил и тут же отчалил.

Потом ко мне пристала тощая девица - модель далеко не юного вида, рыжая, с худыми белыми руками. Она долго рассказывала мне, как у нее ужасно секутся сухие волосы.

Вдруг у двери возникла какая-то суета.

– Ну как же это получается, Энни, - произнес мужской голос.
– Я рассчитывал на оргию, а где же гости, возлежащие с прелестными девушками на тигровых шкурах?

Суховласка шумно втянула в себя воздух.

Я, как и все остальные, обернулась. И челюсть у меня отвисла: в дверях стоял самый красивый мужчина, какого я когда-либо видела в своей жизни. Высокий, широкоплечий, с длинными темными волосами, с озорным блеском в темных глазах и надменным капризным ртом, он источал обаяние.

Холодный и высокомерный, как принц, он в то же время таил в себе нечто опасное. “Я выходец из джунглей, - казалось, говорил весь его облик, - и меня никому не укротить”. Все женщины в комнате просто зашлись от страсти, и я тоже. Единственная проблема заключалась в том, что на руке у него висела прекрасная брюнетка в нечто вроде бикини, сотканном сплошь из одних цветов.

– Ты же обещала мне оргию, Энни, - сказал он холодно, - а я здесь нахожу девичьи посиделки.

Взяв его и брюнетку под руки, Энни потянула их к бару.

– Скоро дело пойдет веселее, - донесся до меня ее голос.
– Много занятной публики явится попозже.

Я заметила, что она вручила ему бутылку виски в единоличное пользование, тогда как все мы были вынуждены довольствоваться отвратительной микстурой от кашля.

Постепенно шум возобновился.

– Кто это?
– спрашивали все.

– Кто это?
– спросила я Суховласку.

Она недоверчиво на меня вытаращилась.

– Вы хотите сказать, что не знаете его?

Подошедший к нам биржевой маклер с раскрасневшимся лицом и глазами на уровне моего декольте наполнил наши стаканы.

– Это Рори Бэлнил, - сказал он.
– Опасный тип.

– Он - кузен Энни.
– У Суховласки просто слюнки текли.
– Самый страшный человек в Лондоне.

– В каком смысле?

– Пьет без просыха и походя разбивает сердца. Творит всякие ужасы, вообразимые и невообразимые.

– Он похож на вождя скифов, - сказала я.
– Кто он по национальности?

– Шотландец с какой-то примесью, кажется, французской. Его семья владеет огромными землями на севере Шотландии, но живых денег мало, так как основной капитал завещан и трогать его нельзя. Его повыгоняли из всех школ и университетов. В Лондоне он появился с месяц назад и, кажется, с тех пор ни дня не был трезв.

– Он опасный человек, - повторил биржевик, заглядывая мне в декольте.

– Говорят, он очень хороший художник, - вставила Суховласка.

– Знаем мы его художества, - сказал биржевик.

– Он чудовищно обходится с женщинами, - продолжала Суховласка.

– Он и с вами чудовищно обошелся?

– Пока еще нет, - вздохнула она.
– Но я не теряю надежды.

Я снова оглянулась. Рори Бэлнил стоял, облокотившись на каминную полку. Две девицы, блестящие и вылощенные, как отлично ухоженные кобылки, изо всех сил добивались его внимания.

Он налил им из своей бутылки, потом вдруг поднял голову, слегка зевнул и взглянул в мою сторону. Я бросила на него взгляд, который давно уже не практиковала, выражающий откровенный, обнаженный, жадный призыв. Взгляд не произвел ни малейшего впечатления. Он отвернулся с явным отсутствием интереса.

– Вам не повезло, - заметила Суховласка, наслаждаясь этим старым, как мир, зрелищем подчеркнутого равнодушия.
– Вы явно не в его вкусе.

– А может, он “голубой”, - разозлилась я.
– В любом случае все эти донжуаны потенциальные гомосексуалисты.

Посмотрев на меня с сожалением, Суховласка схватила со стола тарелку с закусками.

– Я ему сейчас сделаю предложение, - хихикнула она и через всю комнату двинулась к нему.

Я повернулась к ним спиной и заговорила с биржевиком. Это было сделано с расчетом. Уж если что-то и могло возбудить Рори Бэлнила, так это моя спина - загорелая, гладкая, обнаженная от шеи до основания позвоночника и без единого следа от лифчика или чего-нибудь в этом роде. Я воображала себе, как он скользит по мне взглядом, думая при этом: “Вот девушка, которая загорает голышом, смелая, готовая на все, даже на то, чтобы с ней чудовищно обошлись”.

Но, когда я оглянулась, он разговаривал с Суховлаской и со всех сторон их обступала толпа народа.

Бесполое чудовище, решила я; а быть может, это моя сексапильность на ущербе?

Седрик прав. Эти люди пошлы и глупы. Вечер тянулся бесконечно долго. В соседней комнате танцевали, много пили и немного нежничали. На оргию это было не похоже. Я все собиралась домой, но отсутствие инстинкта самосохранения вынуждало меня остаться. Я была взбудоражена, выбита из равновесия и все время мучительно ощущала присутствие Рори Бэлнила. Холодный шарм и зловещее спокойствие выделяли его среди остальных. В нем чувствовалась какая-то особенная сила.