– Черт побери, Гэрриет!
– гаркнул он.
– Куда это ты пятишься?

Он догнал ее в три прыжка и за шиворот втащил в дом, потом захлопнул за собой дверь и для верности придавил ее широкой спиной.

– Ах ты, подлючка!
– начал он.
– Изображала из себя такую преданность, куда там, а сама? Да мне теперь на тебя смотреть противно!

– Что слу… случилось?
– От неожиданности Гэрриет начала заикаться.

Уильям немедленно взвыл, у Гэрриет глаза тоже наполнились слезами, но тут отворилась дверь спальни, и в прихожую вышла сногсшибательная мулатка в одном оранжевом полотенце.

– Ки-ит, что туг за шу-ум?
– зевая, спросила она.

– Все в порядке, моя прелесть, - сказал Кит и, отобрав у Гэрриет орущего Уильяма, передал его мулатке.
– Забери, пожалуйста, этого младенчика и постарайся его как-нибудь утихомирить - нам с Гэрриет надо минутку поговорить.

Глаза мулатки угрожающе сверкнули.

– Нет-нет, - торопливо проговорил Кит.
– Это не мой ребенок, честное слово. Он ко мне не имеет никакого отношения, и его мать, слава Богу, тоже. Это Кори, мой несчастный брат, спутался с ней на свою голову.

Уильям озадаченно уставился на лоснящееся темно-коричневое лицо и умолк.

– Отдайте его мне!
– потребовала Гэрриет.

– А ты молчи!
– рявкнул на нее Кит и, втолкнув в ближайшую комнату, захлопнул за собой дверь.

– Ну?
– сказал он, глядя на нее сверху вниз глазами карающего ангела.
– Что скажешь? По-твоему, это по-людски - сбежать со старым дружком, не сказав никому ни слова?

– Все было совсем не так, - возразила Гэрриет.

– А как же?
– холодно осведомился он.
– Давай, удиви меня.

– Во-первых, я не сбегала с Саймоном, во-вторых, я оставила Кори письмо - передала через Ноэль.

– Через Ноэль?
– презрительно переспросил Кит.
– Ты еще глупее, чем я думал.

Поднявшись, он налил себе виски.

– Может быть, ты все же окажешь мне любезность, объяснишь, как все было?

Когда она закончила, он сказал:

– Да, на сей раз Ноэль превзошла самое себя. Я же тебе говорил, чтобы ты не верила ни одному ее слову. Она наверняка разорвала твое письмо в клочья, а Кори сказала, что ты сбежала с Саймоном. Однако он все-таки с ней разводится. На следующей неделе суд.

– Как?
– прошептала Гэрриет.
– А то письмо, которое показывала мне Ноэль? Он же умолял ее вернуться?

– Оно наверняка Написано сто лет назад - Ноэль ведь устраивает ему скандалы из-за каждой новой няни. А все свои любовные письма она свято хранит. Ты хоть взглянула на дату?

Гэрриет потрясенно помотала головой.

– Ну вот что. Вчера вечером мы с Кори ужинали вместе. Он был в жутком виде.

– Он в Лондоне?
– Гэрриет то краснела, то бледнела.
– Он ничего не говорил обо мне?

Кит расплылся в улыбке.

– Столько говорил, что у меня, по правде сказать, чуть уши не завяли. Он считает, что сам все испортил, когда отпустил тебя с Саймоном.

– Боже мой!
– Гэрриет всхлипнула.
– Что же мне теперь делать?

Кит встал.

– По-моему, лучше всего прямо сейчас поехать к нему и попроситься обратно.

– Но как же… Что я ему скажу?

– Я бы на твоем месте сказал правду. Что ты любишь его. Пойду вызову такси. А об Уильяме не беспокойся - мы тут как-нибудь присмотрим за ним час-другой.

Глава 25

Всю дорогу она лихорадочно приводила себя в порядок. Руки дрожали, в результате она залила всю сумку духами и засыпала пудрой. Когда машина уже свернула на Чилтерн-стрит и впереди показался знакомый синий дом, Гэрриет чуть не сказала таксисту, чтобы он подождал: она еще не накрасила ресницы. Впрочем, какие ресницы!
– тут же одернула она себя. Какие ресницы в такую минуту!

Она позвонила в дверь и стала ждать. В горле у нее пересохло, сердце колотилось, руки были ледяные. Кори открывал дверь с таким видом, будто собирался послать кого угодно ко всем чертям, но, узнав Гэрриет, застыл в немом изумлении. Она тоже смотрела на него молча, потому что не могла выдавить из себя ни слова. В какое-то мгновение ей показалось, что сейчас он обнимет ее и прижмет к себе, но он лишь отступил в сторону, пропуская ее в дом. Они поднялись по лестнице в ту самую комнату, в которой когда-то прошло их первое собеседование. За то время, что она его не видела, он похудел и стал как будто выше ростом. Надменное и непроницаемое, как всегда, лицо показалось ей страшно усталым.

Кори наконец прервал неловкое молчание.

– Садись. Как дела?

Гэрриет с облегчением опустилась на краешек лимонно-желтого кресла; ноги едва держали ее.

– Хорошо.

– А Уильям?

– Прекрасно.

От сигареты она отказалась - слишком сильно дрожали руки.

– Надеюсь, у вас с Саймоном полная идиллия, - сказал он как бы между прочим, прикуривая от зажигалки.

– С Саймоном у нас ничего - мы пробыли с ним всего несколько часов в ту субботу. Я тогда же поняла, что все уже перегорело. Разве Ноэль не передавала тебе мое письмо?