Андроид быстренько закончил передачу:

– Это был мистер Маркхэм, Спасенный - личность недели, Персона-Парад. Теперь мы с вами переключимся на Шотландию, и мой коллега спросит Лэйрда о его впечатлениях от последней кампании в горной Шотландии... Итак, дорогие люди, переключаемся на Нью-Глазго.

Андроид коснулся дистанционного управления:

– Теперь мы отключились, сэр, и я прошу вас принять мои извинения за фамильярность, которую я позволил себе только в интересах интервью. Я думаю, вы поймете, что...

– Не беспокойтесь, - сказал Маркхэм с иронией.
– Все кости целы. Ради дорогих людей ничего не жалко.

– Совершенно верно, - сказал андроид, лицо его опять было бесстрастным.
– Спасибо за сотрудничество, сэр.

Он разобрал треножник и уложил камеру в футляр.

Пока он находился в квартире, Маркхэм сохранял спокойное безразличие, но, как только дверь за андроидом закрылась, он начал нервно вышагивать по комнате. Марион-А смотрела на него и молчала. Наконец он сунул руку в карман, вытащил зажигалку и уставился на нее:

– Черт, ни одной сигареты! Я не курил с... с тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года. Кто-нибудь курит в этом идиотском "бравом новом мире"?

– Очень немногие, сэр, - сказала Марион-А.
– И в основном люди старшего поколения. Эта привычка стала отмирать несколько десятилетий тому назад. Но я позволила себе заказать некоторое количество сигарет на тот случай, если они вам понадобятся.
– Она вынула маленькую коробку из отделения для коктейлей, встроенного в книжную полку.

– Спасибо. Настоящий табак?

– Да, сэр. Выращен в Лондоне. Он вынул одну сигарету, рассмотрел ее, осторожно понюхал и потом зажег:

– Неплохо. Мы обычно импортировали табак из Америки. Знаете?

– Да, сэр. Но международная торговля резко пошла на убыль после Войны; а теперь в табаке практически нет надобности.

– Ради святого Михаила, перестаньте говорить "сэр"!

– Хорошо, Джон.

Некоторое время он с наслаждением курил, глубоко затягиваясь.

– Может быть, мне окончательно опуститься и выпить? С удовольствием бы это сделал. Какая огненная вода есть у нас в шкафчике для яда?

– Бренди, виски, джин, белое и красное вино, а также ликер.

– Налейте мне двойной виски... пожалуйста. И себе тоже налейте. Это создаст иллюзию общения.

Он взял стакан и подождал, пока Марион-А наполнила второй.

– В мои дни было принято говорить: "За здоровье", "К черту беды" - или что-нибудь в этом духе. А какой пароль теперь? Марион-А улыбнулась:

– Если бы я была человеком, я могла бы сказать: "За откровенность", а вы бы ответили: "Поехали, за добрые чувства".

Он выпил виски и почувствовал, как оно приятно обожгло горло. Потом он посмотрел, как Марион-А пьет глоточками из своего стакана. Он понимал, что для нее выпивка ничего не значит.

– Интересно, большим дураком я себя выставил во время этого интервью?

– Вы вели себя очень хорошо. Думаю, вы должны произвести благоприятное впечатление. Люди могут понять, что вы не знакомы с современными общественными нормами.

Маркхэм скорчил рожу:

– Что-то подсказывает мне, что современные общественные нормы заставят меня тосковать по условно живому состоянию.

– Я думаю, со временем вы привыкнете, Джон.

– Боже мой! А я надеюсь, что нет... И еще одно. Что же мне, черт возьми, делать, когда я выйду отсюда? Последние несколько дней я прожил как в тумане. Чувствую, что за меня уже все распланировано.

– Завтра, - сказала Марион-А, - желательно сходить в Сити и зарегистрироваться в Мужском Индексе, тогда вы сможете получить чековую книжку и основной кредит.

– Пять тысяч фунтов, - откликнулся Маркхэм.
– При условии, что я не оплодотворю, по рассеянности, нескольких женщин.

Марион-А неподвижно улыбнулась:

– Я бы посоветовала вам как следует выспаться, Джон. Вы устали, а завтра предстоит сделать много дел. Вам предстоит решить, где вы будете жить, и заняться связанными с этим формальностями.

Маркхэм посмотрел на нее, потом подошел к бару и налил себе вторую двойную порцию виски:

– У меня для вас новости, Марион. Я собираюсь слегка напиться. Думаю, об этом надо сообщить... За мою любимую няню!

ГЛАВА 4

Геликар был двухместным; легкая пластиковая сфера с тремя колесами и двумя компактными воздушными винтами, меньший из винтов располагался под шасси. В целом машина выглядела слишком хрупкой, как для геликоптера, так и для автомобиля. Однако, внимательнее рассмотрев ее, Маркхэм понял, что сильно недооценил достоинства конструкции.