Она встретилась с ним взглядом, улыбнулась и подошла к нему. Маркхэм встал и повернулся к ней лицом.

– Хэлло, мистер Маркхэм. Садитесь. Я присоединюсь к вам, если вы позволите.
– Ее голос звучал весьма мелодично.
– Вы меня еще не знаете, продолжала она.
– Но у нас уже назначена встреча. Я - Вивиан Бертранд. Я велела моему персональному андроиду послать вам приглашение на прием во Дворце, который устраивает Клемент.

Он почувствовал, что воротничок рубашки стал ему тесен, и обругал себя, что оставил Марион-А в геликаре. Она могла бы подсказать ему, как вести себя в этой ситуации.

– Здравствуйте, - произнес он, сомневаясь, стоит ли пожимать ей руку.
– Вы... э... жена президента? Она пододвинула свой стул к его стулу.

– Просто к сведению: я надеюсь, что не выгляжу как чья-то жена... Я его дочь, мистер Маркхэм... Ну, так что мы будем есть? Вы голодны?

– Да нет, мисс Бертранд. Я...

– Меня зовут Вивиан, а вас я буду звать Джон... Этот нелепый андроид испортил интервью с вами самым удивительным образом. Его надо перепрограммировать... Ну, раз вы не голодны, мы попьем чаю со льдом.

Едва она успела сделать заказ по микрофону, как появился андроид, молча поставил чай и удалился. Вивиан Бертранд протянула руку и нажала кнопку, расположенную в центре стола. Тотчас же из пола вокруг стола и стульев поднялся прозрачный плексигласовый цилиндр. Шум ресторана полностью пропал, и у Маркхэма возникло чувство, что они здесь как золотые рыбки в аквариуме.

Она засмеялась, дотронулась до другой кнопки, и цилиндр из прозрачного стал мутно-голубым.

– Теперь мы действительно наедине, - сказала она.
– Микрофон тоже отключается. Мы называем это тайником.

– Это мое первое знакомство с ним. Она насмешливо взглянула на него:

– А что, в двадцатом веке мужчины и женщины никогда не хотели остаться наедине?

– Не посередине зала в ресторане - не так, во всяком случае.

Вивиан была удивлена:

– Вероятно, они были очень восприимчивы?

Маркхэм не знал, что ответить на это замечание, и промолчал.

– Вы должны мне все рассказать о людях вашего века, - продолжала она.
– Я просто сгораю от желания узнать, какими они были. Это правда, что вы сказали по стереовещанию, - что вы были верны вашей жене?

Маркхэм почувствовал себя как ребенок, который признается, что лазал в чулан.

– Да, это правда.

– Вы невообразимое создание!

– Был использован термин "сексуальный варвар", - сказал он.

Каким-то образом Вивиан заставила его посмотреть ей в глаза.

– Я уверена, что вы можете быть настоящим варваром, - промурлыкала она.

Мало того, что она внешне была самой волнующей женщиной из всех, кого он встречал, - в ней было и другое качество, которое восхищало его. В каждом ее движении чувствовалась сдерживаемая энергия, огромная внутренняя сила, сжатая, как пружина. Он попробовал представить, что произойдет, если пружина эта расправится, и решил, что эта женщина опасна - во всех отношениях. Опасна в гневе и покое. Опасна при победе и при поражении. Ему подумалось, что она подобна вулкану и обладает такой же слепой разрушительной силой. Ее присутствие путало его мысли, и Маркхэму требовалось немалое усилие, чтобы сосредоточиться и понять, что она говорит.

Вивиан привыкла производить впечатление. Она, не обращая внимания на его скованность, продолжала говорить.

– Вы выглядите, - спокойно заметила она, - как полярный медведь, заблудившийся в тропиках. Живые андроиды! Каким скучным, надо полагать, был ваш век. Боюсь, что контраст слегка изменит вашу психику - но лучшим образом. Я назначу себя вашим охранником. Думаю, что за вами будет забавно наблюдать.

– Надеюсь, что не разочарую вас, - сказал он ровным голосом.

Вивиан слегка улыбнулась:

– И я так думаю. Похоже, в вашей личности больше всяких странностей, чем во всех Беглецах Лондона вместе взятых.

– Может быть, мне эти странности нравятся.

– Может быть, мне понравятся тоже, - ответила она.
– Я знаю, у нас с вами будет война. Каждый начнет пытаться изменить другого, и запрещенных приемов нет. Ваши мысли против моих. Посмотрим, чьи лучше - и сильнее. Это будет весьма радикально... Вы принимаете вызов, дорогой враг?

Маркхэм чувствовал себя очень неловко. События развивались так стремительно, что у него закружилась голова.

– Я вот все удивляюсь, как случилось, что мы так запросто разговариваем, - признался он.
– Может быть, мне лучше проявить должное уважение к дочери президента?

Она засмеялась:

– Только если я этого захочу, а я не хочу. Вы слишком интересны, Джон, чтоб держать вас на расстоянии. Не каждый же день встречаешь человека, которому пара веков от роду.

– Извините, поправка. Я всего лишь юноша - мне сто семьдесят семь лет.

– И вы очень хорошо сохранились, - сказала она.
– Что вы думаете о Сити? Вам не кажется, что мы улучшили его? Я с ужасом думаю, на что он был похож, когда здесь жили миллионы. Кипящая масса тел, я полагаю. Отвратительно!