— Вижу! — произнесла она громким шепотом.

— Где? — спросил я. Я пыхтел и лихорадочно оглядывался в поисках… сам не знал чего.

Лоуви указала на темный кустарник дальше на дюнах. Я прищурился, наклонился вперед и вроде бы тоже увидел. За высокой травой вырисовывался силуэт койота. В тусклом свете видно было плохо, но я разглядел, что он тощий и лохматый. Кровь отхлынула у меня от лица, и все волоски на теле встали дыбом.

— Что будем делать? — спросила Лоуви.

Мейсон, не поворачивая головы, произнес громким шепотом:

— Отступаем.

— Ладно. Заходи нам за спины. Очень медленно, — скомандовал я тихо. — Главное, его не напугать.

— А может, лучше орать и визжать? — предложила Лоуви.

— У нас же ничего нет с собой! На счет «три» делаем шаг назад. А потом закричим и вместе побежим к беседке. Ясно?

Мейсон кивнул. Я почувствовал, как Лоуви крепко сжала мне локоть.

Мейсон сделал шаг назад.

Животное сделало шаг вперед.

Мейсон сделал еще шаг.

Животное тоже сделало шаг. Потом еще и еще — пока Мейсон не остановился.

— Не выйдет! — крикнул Мейсон. — Он хочет меня съесть!

Сердце у меня так и бухало от страха. Все наши планы вдруг показались ужасно глупыми. Это же настоящая опасность. Что делать?

И тут я вспомнил одну историю: мы с папой гуляли по парку, и к нам подбежала какая-то облезлая собака. Она нагнула голову и угрожающе зарычала. Я хотел убежать, но папа велел не поворачиваться к ней спиной. «Не показывай страха», — сказал он. А потом замахал руками и громко, в полный голос, заревел. Собака убежала.

Я набрал полную грудь воздуха и вскинул руки. Замахал ими, зарычал, как настоящий монстр. А потом крикнул друзьям:

— Бегите! Бегом, в беседку!

Мейсон повернулся и помчался по пляжу. Лоуви бежала с ним рядом.

Когда они сорвались с места, койот насторожил уши. А потом потрусил ко мне. В руке у меня по-прежнему был фонарик. Когда животное приблизилось, я шагнул к нему с очередным громким рыком, швырнул в него фонариком. Промахнулся. Койот остановился, принюхиваясь.

Я повернулся и бросился наутек, сжав кулаки, отчаянно работая руками. Ноги зарывались в песок. Бежал я быстро.

Но и койот тоже. Он гнался за мной по пятам.

Мейсон с Лоуви уже вскочили в беседку, гремели кастрюлями, трясли банкой с монетами — шум стоял жуткий.

— Быстрее! — крикнул Мейсон.

— Давай, Джейк! — поддержала его Лоуви.

Я мчался так, что казалось: грудная клетка сейчас лопнет. Мейсон стоял у двери и держал ее открытой. Освещал фонариком мне дорогу. Я влетел внутрь, захлопнул дверь. Мы стояли, глядели друг на друга, выпучив глаза, и старались отдышаться. По лицам струился пот.

И тут — бабах! Койот встал на задние лапы и ударил передними в решетку. Мейсон с Лоуви с криком бросились в дальний конец беседки. Я развернулся и зарычал, стараясь, чтобы вышло очень свирепо. Посветил койоту фонариком прямо в глаза.

— Гр-р-р-р-р! — рыкнул я хриплым и злобным голосом.

А койот… почему-то не стал рычать мне в ответ. Или скалить зубы. Он не царапал решетку когтями. Он вообще не выглядел злым или страшным. Он лизал решетку и поскуливал.

Я, ничего не понимая, замолчал, подошел поближе, всмотрелся в темноту. И тут же заметил одну вещь.

— Джейк, иди сюда! — испуганно крикнула Лоуви. И снова затрясла жестянкой с монетами.

Мейсон подбежал ко мне — он целился в койота из водяного пистолета.

— Джейк, в сторону! — И он хотел уже было пустить струю воды с уксусом.

— Эй, погоди! — Я положил руку на пистолет. — Гляди! У него ошейник!

Мейсон слегка опустил пистолет, в глазах у него читалось сомнение. Он явно был готов отскочить в сторону.

— Что-что у него?

— Ошейник! Разве у койотов бывают ошейники?

— Может, ему биологи надели, — предположила Лоуви из угла. — Они так отслеживают диких животных.

Животное заскулило, а потом уселось перед дверью. В тишине было слышно его громкое дыхание.

Я посветил фонариком в его сторону. В ярком свете стало видно черно-белую круглую мордочку. Мокрый черный нос. Висячие уши.

Лоуви неуверенно подошла поближе.

— Ребята, — сказал я, не скрывая изумления, — это не койот.

Лоуви подалась вперед и воскликнула:

— Это собака!