Я посмотрел в потолок и подумал: а случись такое со мной, смог бы я выжить? Когда я сюда приехал в начале лета, не выжил бы точно. Но с тех пор я многое узнал про животных и растения, про океан и сушу. Да и про себя самого тоже. Я подумал, что, может, я бы как-то и справился.

Зазвонил телефон, мы с Хани оба вскинули головы. Я пошел было отвечать, но Хани меня остановила:

— Я возьму. Я, кажется, знаю, в чем дело.

Я пристально следил за ее движениями, за выражением лица — она повторяла:

— Ага… ага… да, конечно.

Повесила трубку — глаза ее блестели.

— Собирай рюкзак, Джейк! Похоже, сегодня вылупляются.

Живчик почувствовал наше волнение, залаял, вскочил.

— Живчика не берем, — твердо сказала Хани. — У гнезда никаких собак.

— Но это же и его гнездо! В смысле, он нашел нас у этого гнезда.

— Правило строгое. Никаких исключений.

— Прости, малыш, — сказал я своему псу — он бросил на меня доверчивый взгляд, и мне стало стыдно. Я дал Живчику косточку в утешение, а потом мы пошли к двери.

Хани гнала электромобиль по проселочным дорогам, и через несколько минут мы уже оказались на берегу. Когда речь шла о черепахах, Хани умела быть очень шустрой.

— Повезло нам, — сказала она, останавливаясь. — Полная луна!

Луна светила ярко, освещая пляж, точно сцену в театре. Хани дала мне особый фонарик с красным стеклом.

— Это твое специальное снаряжение. Свет у него красный, не желтый. Только такой и можно включать, когда вылупляются черепашки. От желтого они могут запутаться. Инстинкт велит им двигаться к самому яркому источнику света. В дикой природе это свет луны и звезд над морем.

Хани подала мне шезлонг.

— Но с появлением электричества все изменилось. Ведь теперь свет исходит и из домов, и от уличных фонарей. Выбравшись из гнезда, черепашки видят желтый свет, а они же еще совсем крошечные, вот и ползут не к океану, а на улицы. А там их ждет верная смерть. — Хани подхватила мешок с оборудованием. — То же самое и со светом фонариков. Вот почему тем, кто живет у берега, важно выключать свет, а нам — пользоваться только красными фонариками. — Она еще раз посмотрела на полную луну. — Впрочем, сегодня луна светит ярко, обойдемся и без фонариков. Глаза скоро привыкнут. — Она закинула мешок на плечо. — Сюда, Джейк, — добавила она и повела меня по тропинке на берег.

Казалось, что песок на тропинке так и светится под луной. Хани оказалась права. Глаза мои скоро начали различать вдалеке очертания и фигуры. Когда мы вышли на берег, я увидел, что Джуди с Алисией уже у гнезда. Они мигали нам красными фонарями, чтобы мы видели, куда идти.

Хани поставила свой шезлонг, потом направилась к гнезду.

— Мы очень переживаем за это гнездо, — сказала она мне. — Поскольку его разорил койот и пришлось переместить яйца, нужно приготовиться к тому, что черепашки не вылупятся вовсе.

— Ясно. — Я подумал, как в этом случае расстроится Лоуви.

Хани наклонилась, рассмотрела гнездо, а потом повернулась ко мне. Глаза ее сияли как звезды.

— Началось, Джейк.

Я почувствовал, как сердце забилось сильнее, сел на корточки, чтобы посмотреть поближе. Но видел только песок.

— Ничего не вижу.

— Смотри внимательнее. Видишь, что он слегка проваливается?

— Да.

— Это знак, что черепашки уже вылупились и вот-вот вылезут.

— То есть они все-таки родятся?

— Обязательно.

Я страшно обрадовался. Поскорее бы рассказать Лоуви!

Хани заговорила совсем тихо:

— Все детеныши в гнезде разбивают скорлупу одновременно. Те, что сверху, раскапывают песок, те, что снизу, отталкивают его — и так они поднимаются вверх, как на лифте.

Я представил себе крошечных черепашек, набившихся в лифт, идущий вверх. На какой вам этаж, господа?

— Выбравшись к самой поверхности, — продолжала Хани, — маленькие черепашки проводят там несколько дней, за это время у них затвердевает панцирь. Там они сейчас и сидят. И даже слышат нас.

— Все сидят внутри? А чего не вылезают?

— Ждут, когда песок остынет. Это для них главный знак. Инстинкт подсказывает им самый подходящий момент, когда можно двинуться домой, к океану. Как именно выглядит эта подсказка, мы не знаем.

— Но мы же этого дождемся, да?

— Обязательно. И будем их охранять на пути к океану.

— От крабов-призраков, — свирепо сказал я.

Хани рассмеялась.

— Верно. У нас, любительниц черепах, есть такая поговорка: хороший краб-призрак — мертвый краб-призрак. Назначаю тебя ответственным за крабов. Не подпускай их.