— А маму свою они уже никогда не увидят?

— Никогда, — подтвердила Хани ласково. Я знал: она услышала в моем голосе, что я тоскую по своей маме. — Черепашки помогают друг другу, пока они в гнезде. А попав в океан, становятся пловцами-одиночками. Вести их будут инстинкт и удача.

— До свидания! — крикнул я. — И удачи вам!

Я почувствовал, как рука Хани скользнула по моему плечу.

— У меня всегда щемит сердце, когда приходит время расставаться.

— Моя мама говорит, что до зарослей саргассума доберутся немногие, только те, которым очень сильно повезет, — сказала Лоуви и встала рядом с нами у кромки воды.

— Верно, — подтвердила Хани. — Но каждая вылупившаяся сегодня самочка, которой удастся выжить и стать взрослой, вернется сюда и тоже отложит яйца. Произойдет это через двадцать девять лет. — Она сжала нам плечи. — Я, может, уже не успею с ней поздороваться. А вот вы — да.

Мы стояли у кромки воды до тех пор, пока последний черепашонок не нырнул в воду — уже начался отлив. По воде бежали полоски лунного света — как будто для черепашек проложили по океану золотую дорогу.

Я подумал: все они ушли. Покинули остров, уплыли в новую жизнь.

Скоро придет время и мне покинуть остров.

Шорох волн потонул в рокоте подлетавшего вертолета. Я поднял голову — бело-голубая машина прошла низко, прямо у нас над головами.

Джуди прищурилась — в лицо ей летел песок.

— Медицинский вертолет!

— Ребята, в тележку! Живо! — скомандовала Хани.

Мы проворно, как черепашки, понеслись собирать полотенца, шезлонги, рюкзаки. А потом заспешили по теплому песку к подмосткам.

— Ночью вертолет прилетает, только если нужно кого-то эвакуировать в больницу, — сказала Хани.

И посмотрела на меня. Я понял, что мы думаем об одном человеке: миссис Симмонс.

Хани вела тележку сквозь ночь. Та же луна, что освещала берег, показывала нам дорогу. Мы не стали сворачивать к «Птичьему Гнезду». Хани поехала прямиком к пожарной станции.

Мы с Лоуви сидели сзади и держались как можно крепче. Винт вертолета рассекал воздух — машина садилась. Рокот стоял оглушительный, даже было страшно. Мы выскочили из электромобиля и помчались навстречу врачам, которые вылезли из вертолета. Одновременно подъехали на электромобилях еще несколько соседей.

— Как удивительно видеть вас в такой час, — заметил Пожарник Рэнд.

— Черепашки вылупились, — коротко ответила Хани. — Тесса, да?

— Да, но все хорошо. Ребенок родился!

— Надо же! — хором ахнули Лоуви и Хани.

— Ух ты, — сказал я. — Инстинкт Мейсона не подвел.

— Все в порядке?

— Да, все вроде бы хорошо, но решено отправить маму с ребенком в больницу на осмотр. Малышка Симмонс чуть-чуть поторопилась. И ваш друг Мейсон показал себя героем. Увидев, что маме нехорошо, он позвонил твоей тете Сисси, — Рэнд обращался к Лоуви. — Она тут же примчалась и приняла роды. Мейсон позвонил на пожарную станцию, мы вызвали вертолет. Их отвезут в больницу по воздуху.

— Да, Мейсон проявил исключительную рассудительность, — заметила Хани. — Он просто молодец.

Что, правда? Я бы в таких обстоятельствах вряд ли ее проявил.

— А вот и они! — сказал Пожарник Рэнд и помахал нам на прощание.

Лоуви схватила меня за руку; прямо у нас на глазах миссис Симмонс подвезли на носилках к вертолету. Дочку она прижимала к груди. Мейсон шел следом. Он не повернулся, не помахал нам. Не отрывал глаз от мамы. Когда все дошли до вертолета, миссис Симмонс и девочку подняли на борт.

А потом Мейсона усадили на пассажирское сиденье вертолета. Мы с Лоуви переглянулись, открыв рты.

— Мейсон! — заорали мы с Лоуви, пытаясь перекричать гул двигателя и лопастей винта.

Мейсон повернулся к нам. Мы изо всех сил махали руками. Мейсон улыбнулся от уха до уха — улыбка показалась нам ярче света луны и звезд.

— Черепашки родились! — крикнула ему Лоуви.

— Что?! — ответил он одними губами и покачал головой.

— Че-ре-паш-ки ро-ди-лись! — выкрикнули мы хором.

Мейсон показал нам два больших пальца и полез в вертолет.

Дверь захлопнулась, но мы продолжали махать, пока полозья вертолета не оторвались от земли. Он поднялся выше деревьев, полетел в направлении Чарлстона.