Когда гул двигателя затих, я не выдержал и громко зевнул. Понял, что на события этой ночи ушли все мои силы.

Зевнула и Лоуви.

— Пора домой, — сказала Хани. — Хватит вам на одну ночь приключений.

Мы со всеми попрощались. Лоуви поехала домой с тетей. Хани прижала меня к себе, и мы зашагали к тележке.

— Ну надо же! — сказала она. — В одну ночь на острове родились и черепашки, и новая девочка! — Хани радостно и недоверчиво покачала головой. — Видимо, это волшебство полной луны.

Мейсон вернулся на остров через три дня — как раз успел к осмотру черепашьего гнезда. Мы все надели футболки «Черепашьего отряда» и наши форменные кепки. Пока мы шагали по теплому песку в сторону гнезда, Лоуви рассказала Мейсону обо всем, что произошло в ту памятную ночь.

— Готовы к первому в своей жизни осмотру? — спросила Хани, когда мы дошли до места.

— А чего искать в гнезде, если черепашки уже вылупились? — недоумевал Мейсон.

Мы с Лоуви фыркнули. Мейсону обязательно нужно в точности знать, что происходит.

— Нужно пересчитать проклюнувшиеся и непроклюнувшиеся яйца — понять, какое между ними соотношение, — пояснила Хани. — Джейк, принеси палки из моей сумки. Будешь записывать цифры. Помнишь как?

— Так точно.

Хани надела резиновые перчатки, чтобы не заразить яйца микробами, и принялась раскапывать песок, из которого раньше вылезли черепашки. Несколько прохожих остановились посмотреть, а мы с Мейсоном и Лоуви пододвинулись к ней поближе. Хани доставала из гнезда пригоршни яичных скорлупок, складывала их в кучку.

— Ух ты! Смотрите! — Она вытащила руку из дыры, показала нам маленькое яйцо неправильной формы. — Вот это не сформировалось до конца. Там еще есть такие. Они не выжили.

— Ну вот, — расстроенно протянула Лоуви.

Хани засунула правую руку в гнездо, вытащила еще два яйца. Их положила отдельно. В другую кучку собрала скорлупки — те, из которых вылезли черепашки. Одну скорлупку она дала нам потрогать.

Мейсон потер ее пальцами.

— Кожаная на ощупь.

Я записывал, сколько и чего Хани достала из гнезда, по категориям.

Когда Хани засунула руку в гнездо в очередной раз, глаза у нее расширились.

— Лоуви! Давай ведро!

Лоуви тут же сбегала за красным ведром, поставила его возле гнезда.

Теперь у нас у всех глаза стали круглыми от удивления.

Хани повернулась к Мейсону и сказала:

— Похоже, ты пропустил не все самое интересное. Смотри, и тебе улыбнулась удача.

Ловким и аккуратным движением Хани вытащила руку из гнезда.

— Вот, черепашка нашлась!

В руке она держала залепленного песком крошечного черепашонка. Он отчаянно размахивал ластами — очень ему хотелось бежать к океану. При свете дня его удалось рассмотреть лучше, чем предыдущих — ночью. Это была крошечная копия взрослой черепахи — и панцирь на месте, и все остальное.

Мы придвинулись, чтобы его разглядеть.

— Черепашонок! — воскликнула Лоуви.

— А можно мне его подержать? — спросил Мейсон.

— Ни в коем случае. На это нужно официальное разрешение. И тебе это прекрасно известно. — Хани посадила черепашонка в красное пластмассовое ведро. — Редко нам удается найти при осмотре живую черепашку. Это всегда большая радость.

Она запустила руку в гнездо. Брови взлетели вверх.

— Еще один!

— А почему они не вылезли с остальными? — поинтересовался Мейсон.

— Либо застряли и не могли выбраться, либо вылупились позднее. — Хани посадила и второго в ведро. — Если бы мы их не нашли, трудно сказать, что бы с ними сталось. А вот и еще один.

При виде каждого черепашонка Лоуви взвизгивала и хлопала в ладоши.

Я подвел итог: три непроклюнувшихся яйца, скорлупа от еще семидесяти шести.

— Плюс еще трое — всего получается восемьдесят два, — сказала Хани. — Именно столько яиц мы сюда и переместили. Учитывая, чего им пришлось натерпеться, это очень, очень хороший результат.