— Операция «Койот» прошла успешно, — похвалился я.

— Ну это преувеличение, — возразил Мейсон. — Хотя в результате мы поймали собаку.

— Да, а вот койотов-то и не было! — ответил я, и мы все покатились со смеху.

А в ведре отчаянно барахтались три крошечных, перемазанных в песке черепашки.

— Они явно хотят в океан, — сказала Лоуви.

— Да, пора отправлять их навстречу будущей судьбе, — подтвердила Хани. — Она сбросила скорлупу обратно в гнездо, присыпала песком. Посмотрела в сторону океана. — Сейчас отлив. Самое подходящее время. Мейсон, поскольку ты у нас теперь старший брат, ты и донесешь ведро до океана.

Лоуви шла рядом с Мейсоном и страшно переживала.

— Осторожнее, не урони.

Хани остановила нас метрах в трех от воды. Встала рядом с Мейсоном.

— Давай, аккуратно переверни ведро, выпусти их.

— А может, лучше отпустить их прямо в воду? — предложил он.

— Важно, чтобы они немножко проползли по пляжу и запомнили его. Тогда самки, когда вырастут, вернутся сюда откладывать яйца. Это называется импринтинг.

Мейсон с серьезным видом перевернул ведро. Три черепашки выпали на песок. И тут же двинулись в сторону океана.

— Ура, пошли! — крикнул Мейсон.

— Такие лапочки! — воскликнула Лоуви. Мы с Мейсоном переглянулись. У Лоуви все животные — лапочки.

Мы шли за черепашками и скоро поняли, что у одной из них что-то не так с передним плавником. Вместо того чтобы идти прямо, она ходила кругами. Я хотел помочь, но Хани сказала не вмешиваться.

— Погоди немного. Приспособится.

Тяжело было смотреть, как мучается бедная черепашка. Но Хани оказалась права. В результате она приноровилась и зашагала в нужную сторону. Пусть ласта у нее и была не в порядке, инстинкт от этого не ослаб. Она изо всех сил стремилась к океану.

Первые двое добрались до кромки прибоя. А оказавшись в соленой воде, тут же поплыли, работая ластами даже сильнее прежнего.

— Инстинкт ныряния, — пояснила Хани. — Ему больше ста миллионов лет. Вот они комично ковыляют по песку. А через миг уже плывут.

Я ткнул Мейсона локтем под ребра.

— И никакого тебе инструктора.

Он рассмеялся, покачал головой:

— Точно.

Последняя черепашка наконец-то добралась до воды. Но в тот самый миг, когда она коснулась ее ластами, пришла большая волна, перевернула бедняжку, отбросила обратно.

— Ой, ну вот, — расстроился Мейсон, а стоявшая рядом Лоуви вздохнула.

— Эта малышка вряд ли выживет, — сказала Лоуви.

— Ты сможешь, — обратился я к черепашке.

Она поднялась, снова пошла к воде. Слабенькая ласта закапывалась в песок, но все же помогала продвигаться вперед. Набежала новая волна, но на сей раз черепашка была к этому готова. Ласты, в том числе и малоподвижная, стремительно и упорно заработали, увлекая ее на глубину.

Я не мог не подумать про папу. У него теперь нет ноги. Передвигаться ему будет трудно. Но черепашка же справилась? Справится и он. У моего папы тоже сильные инстинкты.

Я зашел по колено в воду, следя за черепашкой. Мейсон и Лоуви шли рядом. Плескались волны, шорты у нас промокли, но нам было все равно. Мы не отрывали глаз от трех крошечных бугорков, едва заметных на поверхности воды. Следили, как они исчезают вдали.

— Удачи вам, чуваки! — крикнул Мейсон.

— Мейсон! — сказала Лоуви и удивленно подняла брови. — Ты вошел в океан! Не бросил нас!

— Да! — выкрикнул Мейсон, который явно и сам удивился. А потом победоносно вскинул руки. — Я вошел в океан!

Я положил одну руку на плечо Мейсону, другую — на плечо Лоуви.

— Мы вошли в океан. Все вместе!

Выбросить мусор. Сделано.

Отвезти пластик на переработку. Сделано.

Наполнить водой кувшины. Сделано.

Забрать почту. Сделано.

Я выполнял поручения быстро и четко. Мы обгоняли другие электромобили и велосипеды, Живчик радостно лаял. Эти места стали мне родными. Я знал все короткие пути.

И вот я уже поднимался по лестнице в «Птичье Гнездо», просматривая, какие письма пришли Хани. Как всегда, реклама: купоны, объявления о продаже недвижимости, предложения кредитных карт. Но один белый конверт привлек мое внимание. На нем стояло мое имя. Я уставился на конверт в изумлении.

Написано папиным почерком!

Я взлетел наверх — Живчик не отставал. Распахнул дверь, сбросил остальную почту на стол, подбежал к дивану, запрыгнул на него. Живчик тоже — он устроился у меня в ногах, негромко заворчав.