Неужели все теории были ошибочными, и легенда про таинственную дверь представляла собой не более чем забавную (теперь уже не очень) байку?

Я покосился на своих матросов. Пустые глаза на их бледных и обветренных лицах смотрели прямо на меня.

Я помялся, задумался и наконец…

— Будем копать, — сказал Натаниэль.

Я посмотрел на его грузную фигуру.

— Будем копать, — повторил Натаниэль Тибериус Фердинанд, вышел вперёд, сбросил песок, который лежал у него на плечах, и топнул. — Тут.

Все молчали.

— Франц, тебе ведь приходилось рыть колодцы, так? — спросил Натаниэль.

— Да, капитан… — ответил сутулый молодой человек.

— Ум, — повторила его копия.

— Хорошо. Будете руководить работой. Чего стоим? Доставайте лопаты, поднимайте палатки — за работу, живо! — махнул Натаниэль, и сразу несколько человек вздрогнули и стали приниматься за работу.

— Согласны с моим решением, капитан? — спросил меня Натаниэль.

— … Согласен. За работу, — сказал я и невольно хмыкнул.

Мне вдруг вспомнился образ, который предстал передо мной, когда я впервые читал журнал Натаниэля; тогда последний был простым мальчишкой, которого едва не вздёрнула его собственная команда. Я бы хотел сказать, что с тех пор он совершенно изменился, но… нет. И не потому, что передо мной была его копия, хотя мой, настоящий Натаниэля, судя по тому, как трепетало его сердце, намеревался сказать то же самое; Натаниэль не изменился. Просто избавился от всего дурного и оставил только хорошее, что было в его характере.

И это сделало его прекрасным капитаном.

После этого мы стали копать. В том числе я. В том числе другой Натаниэль. Мы работали не покладая рук, пока на небе не стали пробиваться звёзды, после чего передали лопаты сменным рабочим и задремали только для того, чтобы с первыми лучами солнца снова взяться за работу.

Это был долгий, кропотливый, чрезвычайно утомительный процесс; песок был твёрдым, но рыхлым; нам приходилось выгребать целые горы, чтобы не бояться, что он обрушиться на наши спины. Мы были осторожны, методичны и отчаянны.

И мы… победили.

Моя смена уже закончилась, и я лежал на покрывале, давая телу Натаниэля заслуженный отдых, когда услышал радостный крик. Я немедленно поднялся и направился в сторону котлована.

Последний освещали многочисленные фонари, и вокруг стоял уже привычный для меня запах китового жира.

Один из рабочих обеими руками держался за лопату и с выражением безумной радости на лице смотрел на землю.

— Что случилось? — спросил его другой.

Мужчина покрутил головой, посмотрел на взволнованные лица, которые стремительно собирались вокруг него, открыл рот, сглотнул и показал на землю.

После этого раздался новый крик, а затем другой, третий… Я тоже присмотрелся и почувствовал, как меня пронзает радостный трепет.

Мужчина показывал на клочок земли… но не простой, а «мокрый».

Вскоре крики привлекли внимание спящих. Последние стали просыпаться, после чего я и глазом не успел моргнуть, как все мы с бешенством стали зарываться в мокрую почву.

Этот порыв, однако, был скороспешным; с первыми лучами солнца почти все мы валялись совершенно уставшие, — сам я сидел на краю котлована и пил чай, который приготовил Дэвид, — в то время как работы оставалось ещё довольно много, но это был прогресс, ощутимый прогресс, и это было самое важное.

После этого мы стали трудиться ещё быстрее. И осторожнее — никто не хотел провалиться под воду. Земля у нас под ногами становилась всё более мокрой, в ней пробивались ручейки, и наконец мы смогли пробиться к морю — пробить огромную лунку в непроницаемые чёрные воды.

Сперва мы стали спускать туда фонари, однако занятие это оказалось бессмысленным. Мрак простирался в безграничные глубины. Тем не менее, судя по тому, как раскачивались наши верёвки, там, снизу, пробегал сильный поток.

Быть может, тот самый, который мы искали.

Был только один способ в этом убедиться.

Наша экспедиция была опасной, но вовсе не безумной. Мы заранее придумали, что будем делать, если найдём проклятую дверь.

Дайвинг в пределах этого мира находился в зачаточном состоянии. Здесь существовали громоздкие костюмы, наподобие тех, в которых расхаживала команда капитана Немо, но ещё не было кислородных баллонов, которые позволяли бы длительное время находиться под водой. Благо, для этой цели у меня имелся особенный коробок, в котором с некоторой периодичностью появлялись чайные листья, позволяющие достаточно долго задерживать дыхание.