Наблюдая за тем, как матросы собирают бронзовый костюм, я стал думать, кто именно отправится в первую в своём роде глубоководную экспедицию?

Сперва я не хотел отправлять туда Натаниэля. Его жизнь была необычайно важной для нашего путешествия. Тем не менее, по рассеянному стремлению, которое трепетало у меня в груди, и тому, как другой Натаниэль поглядывал на свой пистолет, я понял, что именно он желает стать первым в истории аквалангистом.

Наконец я смог убедить свою копию, что в хрониках нашей экспедиции в любом случае будет стоять его имя, и только так выиграл себе правой первой (возможно неудачной) попытки.

Матросы нарядили меня в костюм, хорошенько обмазали маслом, привязали верёвку и спустили под воду.

Сперва я не хотел отправлять туда Натаниэля. Его жизнь была необычайно важной для нашего путешествия. Тем не менее, по рассеянному стремлению, которое трепетало у меня в груди, и тому, как другой Натаниэль поглядывал на свой пистолет, я понял, что именно он желает стать первым в истории аквалангистом.

Наконец я смог убедить свою копию, что в хрониках нашей экспедиции в любом случае будет стоять его имя, и только так выиграл себе правой первой (возможно неудачной) попытки.

Матросы нарядили меня в костюм, хорошенько обмазали маслом, привязали верёвку и спустили под воду.

Первое погружение было мимолётным и требовалось только для того, чтобы выяснить, как работает наш «агрегат».

Всё прошло успешно. На второй раз мне вручили особенный фонарь, который горел даже под водой, и стали спускать на самое морское дно.

Впервые оказавшись внутри подводного костюма, я невольно испытал лёгкий приступ клаустрофобии. Он был чрезвычайно тесным и представлял собой тяжкую ношу. Голову повернуть в нём было невозможно, а потому я мог только наблюдать, как маленькое стеклышко, оконце, из которого я наблюдал за окружающим пространством, словно принцесса, заточённая на вершине каменной башни, стремительно заволакивают чёрные пучины.

Выбора не было. Я закрыл глаза и предоставил своё тело на попечительство верёвке.

Воцарилась тишина, нарушаемая только лёгким металлическим эхом.

Я знал, сколько примерно занимает процесс погружения, и всё же есть огромная разница между тем, чтобы стоять с часами там, наверху, и неторопливо погружаться в тёмную бездну — чувствовать, как чёрный мороз проникает через резину и меховые прокладки, прогрызает плоть и обволакивает твои кости.

Думать я был не в состоянии. Снаружи и внутри меня воцарилась мертвенная тишина, и продолжалась до тех пор, пока не раздался лёгкий «Тук», после чего я ощутил сперва толчок, а затем твёрдую почву у себя под ногами.

Я открыл глаза и медленно, словно ржавая кукла, выставил перед собой фонарь, от которого поднимались сверкающие пузырьки.

Последний осветил несколько метров гладкой песчаной поверхности, но не более того — за ними простирался кромешный мрак. Я посмотрел по сторонам, на что потребовались определённые усилия, и направился вперёд.

Я прошёл примерно полсотни метров, на что потребовались огромные усилия, прежде чем понял, что моя тактика была совершенно бессмысленной.

Нельзя просто идти в случайном направлении. Это бред. Но что ещё я мог придумать? Использовать игрушечные собачку я был не в состоянии. Для этого требовалось знать, как выглядит искомый предмет…

Я задумался и вдруг почувствовал лёгкий трепет на пальцах своей правой руки. Даже не так: трепет этот был всегда, но только сейчас я впервые обратил на него внимание. Что это? Ветер? Нет. Под водой не бывает ветра. Это было…

«Течение».

И тут в моей голове точно вспыхнула молния.

Я стремительно — насколько позволяли доспехи — повернулся и направился в сторону течения. Последнее становилось всё сильнее и сильнее по мере моего продвижения, и вместе с ним внутри меня крепчала уверенность в правильности моего предположения. Наконец в кромешной темноте стали выступать очертания; сперва мутные и неразборчивые, вскоре они превратились в горизонтальные прямоугольник.

Дверь.

Самую обыкновенную приоткрытую дверь, которая лежала боком посреди песка. С обеих сторон от неё крепились камни, балласт, верно приделанный для того, чтобы она точно ушла на морское дно.

Я вздохнул.

В этот момент мне показалось, что в груди у меня зазвенели мириады серебристых колокольчиков.

Наше путешествия, этот безумный прыжок в неизвестность увенчался успехом. Я… нет, мы, все мы, Натаниэль и все остальные стояли перед лицом легенды; мы нашли её, и вместе с тем сами превратились в живые легенды.

Впрочем, хватит пафосного бреда. Нельзя расслабляться. Теперь мне предстояло самое сложное.

Я сглотнул и пристально посмотрел на проклятую дверь, как ковбой на другого ковбоя перед началом дуэли.

Между нами было не более тридцати метров; тем не менее, они представляли едва ли не большую опасность, чем все прочие моря вместе взятые.

Я чувствовал себя минёром. В руках у меня были щипцы. Передо мной — взрывное устройство.

Наконец я поставил фонарь на землю и стал обходить дверь с правой стороны.