Поверхность оказалась удивительно близко. Я вытянул голову, поправил мокрые волосы, которые налипали на мои глаза, и осмотрелся.

В тех немногих записях, которые оставили обитатели Мира Натаниэля, море с другой стороны дверного проёма расписывалось, как чистая водная гладь, над которой витают густые вихри серого тумана. Всё было так… но не совсем. Плотность серого тумана определяет уровень твоей Стабилизации. Обыкновенный обитатель материального плана действительно не смог бы ничего разобрать — я же прекрасно видел огромный лайнер, красноватый корпус которого возвышался всего в сорока метрах у меня перед глазами.

Что ж, это было ожидаемо.

За дверью действительно находилось то самое море, вид на которое открывался с террасы дома на берегу.

Последний должен быть… справа, так?

Я уже собирался пуститься вплавь, как вдруг услышал железный лязг, резко повернулся и увидел, что с корабля спустили тонкую ржавую лестницу.

…Это было приглашение?

Спасибо, обойдусь.

Я прыснул и направился в сторону, где должен был находиться берег. Вскоре, однако, внутри меня стала нарастать тревога. Берега… не было. Совсем. Передо мной открывалось безграничное море. Я напрягся и поплыл в другую сторону, но и там ничего не обнаружил. Тогда я вернулся на первоначальное место и вспомнил, что в своё время видел корабль не только с террасы, но и в мире серебряной табакерки.

Значит его положение не было статичным…

Я прикусил губы, вызывал компас, включил второй режим и посмотрел на стрелку. Последняя неторопливо повернулась и показала на корабль.

Причём прямо на ржавую лестницу.

Проклятье… Ладно.

Не то чтобы у меня было так уж много вариантов…

Подъём оказался довольно продолжительным. Забравшись на борт, я посмотрел по сторонам. Всё вокруг было пустым и неподвижным, и даже серый туман не клубился, а точно застыл среди пространства.

Мой взгляд опустился на дверь, за которую в своё время пытались пробраться другие капитаны. Последняя была закрыта. Я приблизился и потянул за вентиль — не поддаётся.

Тогда…

— Ветер.

Скрип!

Вентиль резко закрутился, после чего дверь медленно, прямо как в ужастике, приоткрыла свою бездонную чёрную пасть.

Я принюхался.

Пахло ржавчиной и сталью.

Тогда я прочитал заклятие, вызвал небольшой огонёк и направился в железный коридор.

На первый взгляд последний был настолько непримечательным, насколько вообще может быть непримечательным коридор заброшенного судна, которое, казалось, приподняли из морских пучин. Слева и справа мелькали двери, но все они были закрыты. Сверху смотрели нерабочие лампочки. Только мой шаг нарушал совершенную тишину этого места.

Я спускался всё глубже и глубже в проржавелые недра этого судна, как вдруг заметил, что одна из дверей была приоткрыта. Зайдя внутрь, я сразу почувствовал нечто неладное, и лишь погодя осознал, что шаг мой стал совершенно беззвучным. Я посмотрел вниз и увидел плотный зелёный ковёр.

Я направил ещё немного маны в огонёк, последний вспыхнул и светлым карандашом подчеркнул все детали окружающего помещения.

Это был… бар. Наполовину. Наполовину — игральная комната.

Это был… бар. Наполовину. Наполовину — игральная комната.

Слева тянулась потёртая барная стойка. Против неё стояло несколько высоких барных стульев, ещё немного дальше — покерный стол. Прямо над ним, на потолке, словно скрученный мёртвый паук, висела чёрная лампа без лампочек; несколько других крепились на обитые зелёным бархатом стены.

Всё это было пыльным и грязным, с отчётливой печатью запустения.

В один момент мой взгляд зацепился за картину, которая висела в дальнем конце помещения.

Я приблизился и рассмотрел её более пристально.

Она изображала эту же комнату, только чистую, новую и… «людную».

В некотором смысле.

За барной стойкой стоял человек… вернее, половина человека, облачённый в чёрный костюм и плотные кожаные перчатки. На табуретке перед ним сидела маленькая девочка в сером платье, светлые волосы которой завязывал розовый бантик. Справа от неё восседал ужасающий клочок мяса, самого разного: свежего, гнилого, жаренного, варёного, сырого, копчёного, вяленого и сырокопчёного, птицы, рыбы, свиньи, коровы и человека; перед девочкой стояла кружка пива; перед мясом: стеклянным стаканчик с мороженным и маленькой серебристой ложечкой.

Покерный стол занимала дудочка. Дудочки. Шесть штук, которые сидели на разных стульях и тасовали карты. В роли крупье у них выступал плюшевый кролик.

Я пристально смотрел на эту картину, как вдруг услышал щелчок, за которым последовал звук работающего граммофона. Я немедленно повернулся и обнаружил, что прежде тёмная и пыльная комната совершенно преобразилась.

За барной стойкой действительно сидела девочка и «мясо». Первая обеими руками держала пенистую кружку; второй черпал мороженное серебристой ложкой. Дудочки раскладывали карты. Одна из них курила трубку, другая — самокрутку, третья — сигарету, четвёртая — кубинскую сигару, а пятая — шестую дудку, плотно нашпигованную табаком. Все они выпускали плотные облака серого тумана…