Сначала за машиной Уткина проследил Зубастик, а потом пост приняли гвардейцы. Можно было в Южном Парке с ним и покончить, но я решил дождаться более весомых улик. Понятно, что ничего хорошего Уткин не планирует, но надо же дать ему шанс: вдруг одумается, схватится за голову и удерет подальше. Презумпцию невиновности никто ж не отменял.

Не одумался.

На следующий день гвардейцы докладывают, что Уткин направился в ТРЦ «Гудвил» в центре города. Это сразу настораживает. Не по бутикам же он пошел.

Набираю Светку:

— А ты сейчас где, красавица? — интересуюсь.

— Да вот в «Гудвил» зашла, — веселым голосом отвечает блондинка. — Прикупить топиков да юбочек, а что?

— Понятно. Поднимайся на последний этаж — там Аптекарский сад. Его очень сильно нахваливала Лакомка. Полюбуйся цветами, пока я не приеду, ну и будь всё время начеку. Похоже, на тебя охотятся.

— Что?! — сразу вскидывается девушка. — Да кто посмел?!

— Поговорим на месте. Сделай, как прошу, — после ее подтверждения вешаю трубку и направляюсь в ТРЦ. Можно было, конечно, поручить грязную работу гвардейцам, но лучше не упускать возможности порыться в голове наемника Горланова. Тем более, что при сопротивлении бойцам он может и погибнуть, всё же почти Мастер, а живым такого сложно взять, не говоря уже о том, что и мои люди могут пострадать.

Я прибываю на место за пятнадцать минут. Тем временем Светка в одиночестве гуляет по саду на последнем этаже. Посторонних туда не пускают, поэтому Уткину приходится пасти блондинку на предпоследнем этаже. Что ж, очень удобное место для нашей встречи. Как раз этот сектор еще не занят арендаторами-магазинами, павильоны пустуют, и посетители сюда не захаживают. Через звонок в Службу безопасности ТРЦ я также прошу удержать персонал от посещения данной зоны. Сам же в это время поднимаюсь туда по лестнице. На всякий случай накрываюсь Тьмой и ментальной невидимостью Василиска.

Уткин как раз топчется у лифта, когда я незаметно подбираюсь к нему сзади.

— Бу, какая встреча! — резко произношу, от чего он подпрыгивает на месте. — Смотрю, господин Уткин, вы не вняли моему предупреждению.

Разворачивающийся бретер делает попытку накрыться кислотным доспехом, но я уже вонзаю предварительно выхваченную наваху ему в бок. «Бритва» вспыхивает лиловой псионикой, и первичный слой доспеха, не успев сформироваться, развоплощается. Кислотник со стоном оседает на пол, схватившись за перила ограды. Рана не смертельная, убивать его пока рано. Я же пользуюсь моментом и, посредством пси-конструктов пробив щиты, сканирую сознание. Разум открыт. Ну всё, теперь ему не дернуться.

— Зря ты мне соврал на вечере, — вздыхаю.

— Я просто пришел… — хрипит Уткин, оправдываясь. — Не за белобрысой… Просто…за шмотьем…

— Ой, да кому ты сказки рассказываешь? — фыркаю, вытирая лезвие навахи об куртку на его плече. — Телепату? По-твоему, это, правда, умно?

— Нет, — с натугой соглашается кислотник, расстроенно опустив голову. Понял, что в скором времени сыграет в ящик.

— А вообще хорошо, что ты заглянул, — утешаю бретера. — Теперь у меня есть доказательства, что тебя нанял клан Горлановых. От души спасибо. Но за то, что хотел убить мою невесту, сам понимаешь, придется ответить.

— Можно только без боли? — просит Уткин, стиснув зубы. Все его мысли активировать атаки я нивелировал ментальными волнами, поэтому ему только и остается смириться.

— Легко, — киваю и запускаю в его сознании телепатический взрыв. Эта атака очищает сознание от всех воспоминаний. Частичка за частичкой, ткань за тканью, извилина за извилиной мозг Уткина избавляется от всего нажитого, и остается только чистый как стеклышко человек.

Пошатнувшись, Уткин падает на задницу и хлопает пустыми глазами младенца. Разучился ходить, вот и шлепнулся. Я набираю гвардейцев и велю заняться недееспособным господином на предпоследнем этаже: сначала отвезти к Софии, залечить рану, а потом передать в соответствующее лечебное учреждение. Как раз, недавно «Валентино» спонсировал одно из таких в рамках благотворительности.

Теперь Уткин — это новый человек. Практически ребенок. Ему предстоит заново научиться всему: писать, читать, владеть своим Даром, и кто знает, может, из нового Уткина в этот раз получится не заказной дуэлянт, а настоящий герой, справедливый и честный. Я мельком просмотрел его детские воспоминания: бедный выродившийся род, избиение отца, голодное детство. Быт формирует сознание. Вот отчасти почему из Уткина получился моральный урод, бретер без стыда и чести. Это его не оправдывает, конечно, — как будто у меня детство было ламповое, — но интересно, что получится со второй попытки.

Поручив Уткина гвардейцам, вызываю лифт и поднимаюсь в сад. Там у экспозиции кактусов топчется в одиночестве волнующаяся Светка.

— Даня, что случилось?! — восклицает блондинка. — Кто на меня охотится?!

— Я, Свет. Я охочусь на тебя, — невинно улыбаюсь, от чего Соколова непонимающе хлопает ресницами. Указываю в сторону цветочных экспозиций в дальней стороне сада. — Дело в том, что на этой неделе раскрылся Аргироксифиум, прозванный «цветком терпения». Он цветет только раз в семь лет, и я подумал, чтобы было бы неплохо показать его тебе. Как считаешь?