«Наверное, притулился на матрасе», — подумал Мяк, покачал головой из стороны в сторону, разминая шею, помял ладони друг о друга и встал. Подошёл к трубе, труба пылала жаром.

— Топят сильно, на мороз, — подумал Мяк и выбрался наверх.

Однако раннее утро встретило его не морозом, а слякотью, и если бы не набухшие от воды остатки сугробов, можно было бы предположить, что на дворе начало ноября.

«Мокрища! Когда же зима придёт?» — подумал Мяк и пошлёпал по лужам либертории.

Длинная дорога до вокзала проходила по старому кварталу, где уже много лет никто не жил. Дома без обитателей ветшали, разрушались. Кое-где их добивали пожары от неизвестных поджигателей. Считалось, что строения горели от таких свободных бездомных, как Мяк, но на самом деле горело от случайных путешественников, коих иногда здесь встречал Мяк. Это были просто бродяги да несмышлёные сорванцы, ещё не нажившие ума.

Через полчаса хода левый ботинок промок, и Мяк подумал, что надо бы новую обувку добыть. На вокзале было тепло и душно — ночные обитатели надышали, нагрели общее пространство, и застоялый воздух долго сохранял разнообразие ночных запахов. Мяк занял своё рабочее место, развернул свою атрибутику и только успел кинуть в коробочку несколько монет, как появился дежурный.

— Идём, — приказал он и ткнул сапогом мякинскую коробочку.

Мяк собрал монетки, сложил свои пожитки в куртку и спросил:

— Почему так рано? У меня ещё нет тарифа.

Дежурный криво ухмыльнулся и повторил:

— Идём.

Мяк подчинился и потащился вслед за дежурным. Перед дверью в дежурку Мяк остановился и произнёс:

— За что? Почему?

— Заходи, — услышал он в ответ.

Дежурный подхватил Мяка за локоть и жёстко впихнул его в маленькую комнату со столом посередине и парой стульев по краям.

— Смотри. — Он ткнул Мяка в бок и развернул его лицом к стене, где на фанерной доске на кнопках болтались листочки с фотографиями различных личностей.

Мяк мельком взглянул на доску и спросил:

— Что смотреть?

— Не узнаёшь? — Дежурный указал пальцем на одну из фотографий.

Мяк вплотную приблизился к указанному месту, прищурился, разглядывая своё собственное лицо. Он помнил, как его «щёлкнули» пацаны, отдыхающего в своём кресле. Внизу на фото были напечатаны его фамилия и приметы, а наверху — крупно: «Разыскивается».

Мяк тихо ответил:

— Не узнаю. — И загрустил, вспомнив пацанов и супругу. Вся его семейная жизнь промелькнула перед ним, и нечто чувствительное, вроде детских воспоминаний, нахлынуло на него — и он, отвернувшись от фотографий, произнёс: — Я не знаю этого человека.

— Не знаешь? — переспросил дежурный и, недоверчиво взглянув на Мяка, произнёс: — Придётся оформить тебя — там разберутся.

— Вы зря это, — спокойно ответил Мяк. — Я говорю вам, что не знаю этого человека, и тут оформляй, не оформляй — ничего не изменится.

— Это верно ты говоришь: не изменится. — Дежурный сел за стол, достал лист бумаги, ручку и произнёс: — Ты садись. Бумагу оформим, и делу конец.

Мяк покорно уселся на стул возле стола и приготовился к вопросам.

— Фамилия, имя, отчество? — спросил дежурный.

Мяк поскрябал бороду, улыбнулся и ответил:

— Зовут меня Мяк, а остального у меня нет.

— «Мяк» — так и запишем, — произнёс дежурный и записал имя Мяка в левом верхнем углу листочка. — Документы есть? — продолжил опрос дежурный.

— Нет, — коротко ответил Мяк.

— Та-а…ак, — растянуто произнёс дежурный. — Без документов. Натворил чего-то? Сбежал? Мы это быстренько поправим. Передадим тебя в нужные руки.

Дежурный принялся быстро записывать что-то в листочке. Мяк попытался прочесть запись, но скверный почерк не позволил это сделать.

— Нервничаешь? — спросил дежурный, заканчивая запись.

Мяк от неожиданного вопроса растерялся и неуверенно ответил:

— Вроде нет. Совсем нет.

— Ага, так и запишем: «подозреваемый отвечает неуверенно», — отреагировал дежурный.

Он закончил писать и внизу подрисовал размашистую подпись, сложил бумагу вчетверо, засунул её в нагрудный карман кожаной куртки и объявил:

— Всё, гражданин Мяк, оформили мы тебя. Можешь собираться.

— Куда? — тихо спросил Мяк.

— Куда положено, — ответил дежурный и встал из-за стола. — Смотрю, тебе оформление не по душе?

Мяк насторожился и ещё не очень понял, к чему дежурный так заговорил, а дежурный продолжил:

— Что молчишь, гражданин Мяк? Не хочется свободу терять?