Дядька на Мяка:

— Забыл? Как же забыл? Как рыбалить-то без червей?

Дядька на парня сердится, а парень-то помнит, что не ему поручали червей не забыть взять. Сынишке своему дядька это дело поручил.

Сидит Мяк в лодке, слушает дядькины упрёки, и обида его берёт всё больше — хоть из лодки в воду прыгай и за червями назад в город плыви несколько километров. Парень хочет дядьке возразить, что не он виноват, а сынишка его, но не может — дядька сердитый не поверит ему, а этот сын-забывалкин тихо сидит и виду, что виноват, не подаёт.

У дядьки сердитый запал поутих понемножку, и соображает он, что червей где-то добыть надо. И поручает он Мяку сойти на берег и порыскать червей где-нибудь на берегу, а они с сыном подождут его, посидят в лодке.

Выбрался Мяк на топкий берег. В болотину забрался и больше часа ковырялся голыми руками в болотной траве, набрал в баночку червей и жуков болотных, на лодку вернулся, и с этой наживкой кое-как рыбалка продолжилась, но удовольствия у парня от этой рыбалки не было. Как, впрочем, и от всего житья у дядьки.

Мяк задремал, и сны ему снились, менялись сюжеты и не запоминались. Сидя спалось не очень — он часто просыпался оттого, что чуть ли не падал со стула, а под утро прозяб основательно, встал, оглядел спящую компанию и выбрался наружу.

Погода за ночь не улучшилась, утро выдалось тёмное, небо всё сплошь в темно-серых облаках.

«Надо идти за напарником», — решил Мяк и, по ходу разминая затёкшие за ночь суставы, зашагал к Воне.

Он долго стучал в дверь, но Воня не открывала. Он даже подумал, что они с пришельцем куда-то подались спозаранку. Через минуты три упорного стука за дверьми послышалось какое-то движение.

— Чего надо? — раздался заспанный голос Вони.

Мяк ответил, что пришёл к Профессору, то есть зашёл проведать.

Воня что-то проворчала, не открывая дверь, и ответила:

— Профессор отдыхает.

Очень удивился Мяк и не сразу сообразил, как на это отреагировать.

— Воня, — спросил он. — А работать сегодня он будет?

За дверью с минуту молчали, затем он почувствовал какое-то движение и услышал голос Профессора. Заикаясь, тот произнёс довольно длинную фразу:

— У меня сегодня выходной. Я могу иметь выходной?

«Можете», — подумал Мяк и, ничего не ответив, направился к вокзалу.

У вокзала с левой стороны — со стороны складов — развернулась мелкая торговля. На самодельных прилавках в основном торговали пожилые женщины — предлагали разнообразный товар сомнительного происхождения. Сегодня было воскресенье, и стихийный рынок обещал оживлённую торговлю.

Мяк не спеша двинулся вдоль прилавков, отмечая про себя, где товар более-менее, а где барахло и дрянь всякая. Торговали всем подряд — от шмоток до консервов овощных да фруктовых. Он подошёл к одной из бабулек, на прилавке которой стояло несколько банок то ли с вареньем, то ли ещё с чем-то тёмным.

— Сынок, вот бери смороду. Сплошные витамины! — услышал он голос продавщицы и снова вспомнил, как вместе с дядькой торговал смородиной.

В тот год смородины назрело видимо-невидимо. Урожай образовался сверх меры богатый. Дядька не успевал перерабатывать ягоды. Ни сил, ни тары под это дело уже не хватало, и было решено остатки смородины продать на рынке. Таких умных в городе оказалось много — у всех урожай знатный был. Как только они с дядькой расположились на выделенном месте, стало ясно, что смородины на рынке завались, а покупателей немного.

Простояли они с дядькой уж часа два, а торговля совсем не идёт, да и у соседей со смородиной та же петрушка. Переизбыток товара образовался на рынке. Скучно стало дядьке без толку стоять с полными корзинами ягод, и решил он Мяку на ухо задание нашептать: надо, мол, самых крупных ягод отобрать из корзин и в лоток подсыпать — вид товару создать более привлекательный. Пришлось Мяку под прилавком потрудиться: крупные ягоды выбрать из корзин и в лотки на прилавок сверху подсыпать. Дядька доволен остался: товар выглядеть стал значительно лучше, а главное — покупатели начали задерживаться у дядькиного прилавка и изредка покупать смородину. А Мяку от этого труднее стало на рынке пребывать: ранее он просто стоял рядом с дядькой и просто наблюдал за происходящим — ведь в первый раз пацан на рынок попал, всё интересно! А теперь сидел он под прилавком на корточках и ягоду, что покрупнее, выбирал из корзин и подавал дядьке. Корзины тяжёлые — трясти их, чтобы ягоды крупные наверху оказались, тяжко ему стало. Через час такой работы запарился парень. Торговля наверху, на прилавке, постепенно наладилась, покупатели у дядьки чаще стали появляться — всем хотелось ягоду покрупней приобрести. Со временем содержание корзин убавлялось, настроение у дядьки улучшалось, пацан работает, покупатель покупает — торговая идиллия наступила!

Утомился пацан с ягодами разбираться, оторвался от корзин, поднялся, спину разогнул, рядом с дядькой оказался за прилавком и решил немножко передохнуть от нижней работы. Дядька доброжелательно смотрит на него, кивает, одобряет его труды и понимает, что парню передых требуется.

— Ну что, сынок, смороду берёшь? — услышал Мяк от старушки.

Он пошарил в карманах, нашёл там несколько монет и спросил:

— Вот та, маленькая, почём?

Старушка тронула баночку рукой, взглянула на Мяка и ответила: