Глядя в спину удаляющемуся аксакалу, я пытался понять что происходит. Судя по его поведению, обсуждали они меня, но в каком ключе, оставалось загадкой. Может сейчас что-нибудь прояснится?

Но нет, старик прошёл мимо остальных, вытащил из седельной сумки небольшой чайничек и баклажку воды.

Закрыл сумку, погладил лошадку, и поставив «добычу» возле костра, сам сел рядом.

Чай пить собрался? — подумал я, и в тот же момент по моей многострадальной голове что-то прилетело.

Боли не было. Просто р-раз! И всё потухло. Сколько был в беспамятстве, не знаю. Но даже сны успел посмотреть, длинные и бестолковые.

Очнулся верхом на лошади. Точнее сверху, ибо верхом так не ездят. Меня усадили, а чтобы не свалился, привязали за руки к лошадиной шее.

Подёргал ногами, та же история — привязаны. А для надежности ещё и поперёк спины веревку натянули.

От такого положения болело всё тело, но больше всего голова.

Как мог осмотрелся, но толком ничего не увидел. Смотреть можно было лишь вправо, и там, кроме пары уже знакомых персонажей никого не было.

Утром я как-то не задумывался, а сейчас понял что эти двое, — как впрочем и остальные, хоть и нарядились по местной моде, но аборигенами не были. Не знаю что именно их выдавало, может быть мелкие детали в совокупности, но, кажется, они такие же кочевники, как и мы с Андрюхой.

Ехали долго, и остановились на ночёвку когда солнце село за горизонт, а на небе появилась луна.

Меня отвязали от лошади, дали время привести себя в порядок, и вновь замотав верёвками, посадили возле костра.

Жгли кизяк. Доставали из мешка по нескольку лепешек, разламывали их, и потихоньку подкидывали, следя за тем чтобы огонь не гас, но и сильно не разгорался.

Тепла от такого костра особо не было, хотя настроение поднимало. Даже я, пленник, и то чувствовал наплыв осторожного оптимизма.

Вот только оптимизм оптимизмом, а хотелось есть, но трапезничать почему-то никто не спешил. Во всяком случае никто из тех, кто сидел рядом со мной у костра.

Да оно в итоге и с костром не задалось, примерно через четверть часа его потушили, и разошлись. Мне же спать не хотелось, выспался. Да и как тут поспишь, когда мало того что холодно, так ещё и всё тело веревками стянуто. Лечь нормально, и то проблема.

Но альтернатив нет. Либо сидеть до утра, либо хоть как-то попытаться вздремнуть.

И я, подтянув колени ближе у туловищу, кое-как всё-таки улёгся. Поначалу сон не шёл, но потом всё же сморило.

По обыкновению спал крепко, но чутко. Слышал сквозь сон как пару раз ко мне кто-то подходил, но ничего не происходило. Честно сказать, я ждал что или пацан объявится, или здоровяк. Но не случилось, наступило утро и наш «отряд» продолжил свой путь. Ладно хоть в этот раз меня на лошадь усадили по-человечески.

Обзор теперь был нормальный, и я незаметно осмотрелся. Насчитал тридцать три человека, прямо как в сказке. Черномор только подкачал, мелкий больно. Он, кстати, пару раз подъезжал ко мне на своей лошадке, но ничего не говорил, смотрел только задумчиво, и возвращался обратно в голову колоны.

А вообще путешествие проходило спокойно. Ехали медленно, практически всегда шагом. Мои спутники почти не разговаривали, ничего не происходило, и вокруг, насколько хватало «глаз», я видел только высокие облака и бесконечные кусты полыни.

Вдоль моря на север. Туда где в Каспийское море впадает Волга, и где когда-нибудь появится город Астрахань.

Я, так-то, в географии не очень силен, но перед «командировкой» озаботился, полистал атлас. Поэтому знаю что если двигаться по берегу, то примерно там и окажемся. Не факт, конечно, что там сейчас есть кто-то, но куда-то же мы направляемся?

И направляемся достаточно успешно. По моим прикидкам проехали за день порядка ста километров, и уже на закате вновь встали лагерем.

Не знаю с чем связано, но в этот раз ко мне отнеслись более гуманно. Ног не вязали, за спину рук не заламывали, и даже покормили. Потом опять костерок ненадолго, и отбой. А с утра снова в путь. Причем практически всё так и делалось молча, почти всегда меж собой «кочевники» общались жестами, а меня ни о чём не спрашивали.

Я же усиленно думал.

Думал о побеге, о цели путешествия, о доме, о оставленном посреди степи товарище. В общем, о чём только не думал, вот только поделать ничего не мог.