Вот только они были разобщены и рассеяны, к тому же с запада их регулярно терзали бритты, а с севера — пикты и скотты. Да и среди англосаксов накопилось множество противоречий и разногласий. Я немного успел собрать информацию в Хроаррскильде, да и рассказы Кеолвульфа помогали понять, что на самом деле происходит в стане врага.

В Нортумбрии, которая на данный момент и была главной целью похода, за власть боролись сразу два короля-соправителя, Элла и Осберт, и я не сомневался, что Рагнарсоны попытаются на этом сыграть, иначе я буду сильно в них разочарован.

Каждый олдермен в своей вотчине чувствовал себя полновластным хозяином, подчиняясь королю лишь номинально, власть в саксонских королевствах была сильно децентрализована, и это тоже играло нам на руку. Так что надо бить их поодиночке, заключать союзы со слабыми и разбивать сильных, чтобы потом повернуть своё оружие против прежних союзников, если они откажутся подчиниться. Вероломство? Нет, стратегический замысел.

За военную сторону похода я не опасался, сомнений в том, что объединённое войско данов, шведов и норвежцев сумеет побить саксонских корольков, не было. Гораздо больше меня беспокоила моральная сторона вопроса. Церковная пропаганда. Вот в этом вопросе норманнам совершенно нечего было противопоставить.

Я нормально относился к христианству из моей эпохи, но здешнее христианство, воинствующее, жадное, требовательное, ревнивое, приводило меня в ужас. Подделать купчую на землю, чтобы доказать, что тот или иной кусок на самом деле должен принадлежать монастырю? Запросто. Выкопать чьи-то останки из могилы, потому что этого человека объявили святым? Ха, можно заодно выкопать кого-нибудь ещё, а мощи разослать сразу по нескольким местам. Выжимать из крестьян деньги церковными налогами вдобавок к десятине? Само собой.

Местная церковь вообще больше напоминала мне какую-то смесь из дремучего язычества и обычного христианства, а жизнеописания каких-нибудь местечковых святых больше напоминали сказки для умственно отсталых, но даже это работало, заманивая язычников в лоно церкви.

Для скандинавов Христос был всего лишь ещё одним богом, одним из многих, но встречались уже и те, кто всерьёз верил в то, что он единственный бог, а язычники будут гореть в аду. Фанатики-миссионеры с упорством тараканов лезли на север, не боясь мученической смерти, чтобы попытаться обратить в свою веру хоть кого-нибудь, и иногда у них это получалось.

Но и это можно было обратить в свою пользу. Как минимум, крещение может быть предметом торга, ценным не для нас, а для христианских королей и епископов, и это давало нам ещё одно преимущество. В конце концов, ни один норманн не откажется искупаться в реке в погожий денёк.

Однако до всего этого нужно было ещё дожить, а до английских берегов ещё нужно было добраться, и хотя экипаж «Морского сокола» был полон, припасы подготовлены, а у каждого без исключения имелись собственное копьё, топор и щит, я всё равно нервничал.

Только когда наш драккар устремился прочь из Трандхейм-фьорда под женский плач и пожелания удачи, а я водрузил драконью голову на нос «Морского сокола», волнение прошло, а на смену ему пришло предвкушение новых побед. Мы отправлялись в Англию.

Корабли стекались к побережью Сьёланда со всех концов скандинавского мира. На призыв братьев Лодброксонов откликнулись все, кто только мог, как знатные ярлы, так и простые бонды. Сотни кораблей. Тысячи воинов.

И когда все необходимые жертвы были принесены, а клятвы озвучены, Великая Армия Язычников двинулась на запад, и мы вместе с ней, так что я вновь ощущал себя винтиком огромной машины. Машины, которая в этот раз победит.

«Морской сокол» переваливался через волны в строю других кораблей, и я чувствовал, что так и должно быть. Ощущение правильности происходящего не покидало меня ни на секунду, вдохновляя на новые свершения.

Ни один конунг не собирал подобную армию для набега, но это и не было простым набегом в поисках золота и рабов, это была карательная экспедиция, набег и завоевание одновременно.

Все были веселы и бодры, предвкушая богатую добычу и славные битвы, и даже те, кто не был помешанным на войне психопатом, надеялись завоевать себе по несколько акров плодородной английской земли, чтобы спокойно жить на ней вместе со своими родичами.

Наш флот прошёл вдоль фризского берега и повернул к северу, как только английский берег показался на горизонте. Мы двигались так, чтобы в каждый момент времени видеть как минимум два соседних судна, не сбиваясь в кучу и не растягиваясь по морю в длинную цепь, чтобы не дать противнику и шанса. У англичан и франков флот находился в зачаточном состоянии, но они могли хотя бы попытаться дать нам отпор, если бы увидели такую возможность. Нынешнее построение такой возможности не давало.