Так что спустя несколько дней морского похода мы беспрепятственно вышли к побережью Восточной Англии, а если быть точным, к острову Танет.

— Жду не дождусь насадить на копьё какого-нибудь сакса, — произнёс один из новичков, Арнор, ещё не бывавший в настоящем бою.

Мы шли под парусом, наконец приближаясь к английскому берегу, туда, где волны раз за разом накатывали на белые меловые скалы, вытачивая из них причудливые формы.

— А мог бы насадить какую-нибудь саксонку, — расхохотался Олаф, и по всему драккару пронёсся взрыв хохота.

— И это тоже! — покраснел Торкель.

— Саксов больше, чем нас, каждому хватит, — сказал я. — И саксонок тоже.

— Как же мы их тогда одолеем, если их больше, — проворчал Даг, вечно хмурый и мрачный юноша, которому не нравилось абсолютно всё из того, что мы делаем.

— Мы сильнее! — сказал Токи.

— Они не воины, — сказал Вестгейр.

— Мы разобьём их поодиночке, — сказал я. — Главное, не дать им объединиться против нас. И самим не распылять силы.

Все были воодушевлены. Как же, впереди нас ждут славные битвы и будоражащие кровь минуты грабежа, и даже те, кто погибнет в этом походе, наверняка попадут в Вальхаллу, присоединяясь к своим предкам и другим героям для того, чтобы провести вечность в битвах и попойках. До того момента, как настанет Рагнарёк, конец времён, но даже тогда все эти павшие герои будут сражаться на правильной стороне.

Смерти норманны не боялись. Если это смерть славная, такая, чтобы о ней говорили с уважением и почтительностью, то её могли даже искать специально, ввязываясь в самые отчаянные предприятия. Я тоже не боялся смерти. Терять мне здесь нечего, да и к тому же, я, кажется, однажды уже умер.

— Мы норвежские. С нами Один. А значит, мы победим, — сказал я, и команда «Морского сокола» поддержала меня воплями и криками.

К острову Танет мы подобрались аккурат во время прилива. Пляж, на который накатывали пенные буруны Северного моря, с трудом вместил наши корабли, и многим пришлось искать другое место, благо, что удобных пляжей здесь оказалось несколько. Разве что пришлось немного покричать с корабля на корабль, чтобы условиться о месте встречи.

Высадка прошла спокойно, без каких-либо происшествий, никто нас не встречал и не пытался нам воспрепятствовать, хотя наше прибытие наверняка не прошло незамеченным, и гонцы уже несутся в Кантваребург и Лунденвик. Прибытие такой армады нельзя оставлять без внимания.

Я, наверное, должен был чувствовать величие момента… Но я хотел только чего-нибудь сожрать, просушить сапоги и выспаться, поэтому не испытывал никакого пиетета перед тем, как викинги выпрыгивают на берег. В конце концов, это не пляж Омаха в сорок четвёртом, это всего лишь Англия, и сбрасывать нас обратно в море никто не пытался.

— Так вот она какая, эта ваша Англия… — пробормотал Трюггви, бывший пастух, решивший наконец попытать удачи в морском разбое.

— Такая и не только, братец, — хлопнул его по плечу Лейф. — Но вот золото, эль и женские груди здесь точно такие же, как у нас на севере.

— Надеюсь, нам достанется хоть что-нибудь из этого, — буркнул Даг, косясь на меня.

Я облачился в кольчугу, починенную и подогнанную под мой размер, надел шлем, кожаные ремешки которого воняли застарелым потом, сунул свой верный топор за пояс. Поверх кольчуги нацепил шерстяной плащ, чтобы не держать металл в сырости, закрепил плащ бронзовой фибулой. Теперь я выглядел настоящим хёвдингом. Маленьким, но гордым.

Кольчуги, да и вообще доспехи, имелись далеко не у всех, большинство обходилось простой одеждой из льна и шерсти. Так и с оружием, не каждый мог позволить себе меч. Топор или копьё — вот оружие победы. На них не нужно столько металла, а убивают они ничуть не хуже. Но меч это показатель статуса, и я намеревался раздобыть себе хороший клинок вдобавок к саксу, висящему на перевязи поперёк груди.

Лучшими клинками тут считались франкские, и почти каждый мечтал о таком оружии. Я в холодном оружии разбирался не слишком хорошо, больше фанатея по стрелковому вооружению, но кое-что всё равно слышал. Булат, дамасская сталь, финки НКВД, и всё такое прочее. И если уж искать себе подходящий меч, то это следует делать на востоке, в землях греков, арабов или ещё дальше.

Но пока мы здесь, в Англии, придётся довольствоваться тем, что есть на руках.

Мы как раз начали разводить костры и обустраивать лагерь. Ночевать придётся здесь, на острове, а завтра наши вожди решат, что делать дальше, куда идти и кого бить. Пока что всем заправляли Рагнарсоны, в основном, Ивар и Сигурд, и я ожидал, что они сломя голову помчатся в Нортумбрию, бить короля Эллу, но нет. Они, кажется, вознамерились делать всё основательно и последовательно. Даже здесь понимали, что месть — это блюдо, которое подают холодным.

Ни на следующий день, ни в день после него, мы не сдвинулись с места, продолжая обустраивать лагерь и превращая его в некое подобие города. До римских укреплений, возводимых за один день, далеко, но даже этот частокол давал неплохую защиту. В лагерь прибывали шпионы датчан с донесениями, приплывали торговцы, присоединялись опоздавшие.

Как ни странно, но моя история подтвердилась. Один из датских торговцев, пришедший из Йорка, рассказал братьям Лодброксонам точь-в-точь ту же историю, что рассказал им я. Впрочем, по всему северу эта байка бродила в самых различных вариантах, включая тот, в котором Рагнар сам покусал всех змей перед гибелью, и что его пришлось связать напоследок.